Свадебные люди - Элисон Эспач

её тысячу раз — как отец Фиби мог снова и снова смотреть фильмы о Вьетнаме. Подружкам невесты нужны те же истории, что солдатам: истории, объясняющие, зачем они делают то, что делают. Зачем готовы жертвовать собой и полноценным ночным сном ради благородного дела защиты демократии и любви Лайлы с Гэри.

— Германия была последней остановкой, — говорит Лайла. — Мы поехали в Шварцвальд посмотреть на замок Уолта Диснея.

— Ого, вы правда были в замке Безумного короля? — спрашивает Фиби. — Всегда хотела туда попасть.

— Нет, я сказала: в замке Уолта Диснея, — уточняет Лайла.

— Я поняла, но его ещё называют замком Безумного короля, — говорит Фиби. — Или замком Нойшванштайн.

— Ну, не знаю, как он называется на самом деле, — говорит Лайла. — Мы просто называли его замком Уолта Диснея: Гэри сказал, что именно с него Дисней срисовал замок Спящей красавицы. А Гэри знает, что я обожаю всё диснеевское. Он задумал взять машину напрокат, отвезти нас к замку и сделать предложение перед главным входом. Но нам досталась какая-то дурацкая развалюха, которая больше шестидесяти не шла, и мы опаздывали на последнюю экскурсию. Поэтому Гэри остановился у проката BMW на автобане и взял другую машину, которая могла ехать очень быстро.

— На автобане скорость не ограничена, — добавляет Лайла. — Это было упоительно.

Фиби так ясно их видит. Гэри, кем бы он ни был: ветер откидывает назад волосы над едва наметившимися залысинами. И Лайла: большой, полногубый рот, смех, глаза обращены к небу.

— А когда мы добрались до замка, он сделал предложение, — с улыбкой говорит Лайла. — Я правда очень удивилась. Мы ведь встречались всего полгода.

— Так романтично, — говорит Сьюз.

— Он и правда такой чудесный, — говорит Нэт.

Но Марлу что-то не устраивает.

— А почему он ещё и замок Безумного короля?

В зеркале заднего вида Фиби видит, как Лайла закатывает глаза, а Джус с интересом поднимает взгляд.

— Потому что короля, который его построил, считали сумасшедшим, — говорит Фиби.

— Но почему?

— Потому что он потратил на этот замок все свои деньги, хотя уже построил два других. Влез в долги, возводя третий, роскошный замок только для себя, вот и пошли слухи, что король, должно быть, сходит с ума.

— А он сходил? — спрашивает Марла.

— В конце концов его нашли утонувшим в пруду возле замка.

— Его убили возле диснеевского замка? — спрашивает Лайла.

— Вообще-то подозревают, что он покончил с собой, — говорит Фиби и встречается с Лайлой глазами в зеркале.

— Ну конечно, — говорит Лайла, обречённо откидываясь назад.

И Фиби добавляет:

— Но не у диснеевского замка. На самом деле это случилось возле одного из других.

— Ну, тогда хорошо, — говорит Сьюз и, как верная подружка невесты, не даёт им задержаться на самоубийстве Безумного короля. — Он ведь учился в Корнелле?

— Безумный король? — спрашивает Марла.

— Гэри!

— В Йеле, — говорит Лайла.

— Должно быть, очень умный, — говорит Сьюз.

— Да, — говорит Лайла. — Очень.

— Не настолько уж он умный, — говорит Марла. — Знаете, сколько идиотов каждый день поступает в Йель?

Желание Марлы всё испортить раздражает Фиби, хотя вчера вечером она сама была готова испортить Лайле свадьбу. Но делать это прямо у неё на глазах, среди бела дня, — в этом есть что-то отвратительное.

— Погодите, что вы хотите сказать? — спрашивает Фиби.

— Хочу сказать, что Гэри — никакой не герой-врач из Йеля. Иногда Лайла говорит о нём как о божестве, — говорит Марла. — Но, к вашему сведению, однажды Гэри поджёг наш дом.

— Он поджёг ваш дом? — спрашивает Лайла. — Почему я этого не знала?

— Не с этого он начинает знакомство, — говорит Марла. — Случайно спалил всю кухню, и нам пришлось месяц жить в «Марриотте». Лучший месяц моей жизни, если честно. Только брату не говорите.

Солнце над головой Фиби припекает вовсю. Марла принимается мазаться солнцезащитным кремом.

Прямо сейчас его глажу, — пишет Роберт. — Ты где?

Фиби испытывает укол злорадства при мысли о том, как потом будет стыдно Марле, когда та поймёт, что Фиби видела сообщения.

— Я всё-таки считаю, надо поднять крышу, — говорит Марла.

— Но это же кабриолет, — говорит Сьюз. — Мы взяли кабриолет, чтобы ездить с открытой крышей.

— Спасибо, я уже дважды пережила рак кожи. Умирать из-за того, что застряла в пробке, мне не хочется, — говорит Марла.

— У тебя дважды был рак кожи? — спрашивает Нэт. — Ни хрена себе.

— Ладно, — говорит Лайла. — Хорошо. Поднимем крышу.

В закрытой машине, посреди пробки, становится слишком тихо. Что-то здесь не так. Люди, которым полагается сближаться, не сближаются.

— В «Позолоченном веке» никогда не бывает пробок, — говорит Сьюз.

— Моя жена помешана на этом сериале, — говорит Нэт. — А по-моему, скукота.

Но Сьюз всё равно. Сьюз будет смотреть что угодно, лишь бы Червячок тихо сидел у неё на коленях.

— Я тут на днях буквально семь часов смотрела «Обмен жёнами»: она перестала плакать, и я не хотела тревожить Червячка, чтобы дотянуться до пульта.

— Червячок? — переспрашивает Фиби.

— Так Сьюз зовёт своего ребёнка, — говорит Нэт. — И лично я из-за этого уже не уверена, что хочу детей.

— Так всё это время Червячок — это был твой ребёнок? — спрашивает Марла.

— Надо, кстати, узнать, как она. — Сьюз тянется к сумке.

— Далеко ещё? — снова спрашивает Лайла.

Если верить Waze, до причала всего одна десятая мили.

— Спорим, причал охрененно красивый, — говорит Сьюз.

— Если мы когда-нибудь до него доберёмся, — говорит Марла.

— Конечно доберёмся, — говорит Нэт.

— Waze показывает двадцать минут, — говорит Фиби.

— Но он же вон там? — говорит Лайла. — Как на это может уйти двадцать минут?

Сьюз поднимает глаза от телефона.

— Чёрт. Червячок заболел.

— О нет, — говорит Лайла, но никто в машине не спрашивает чем.

Они стоят в пробке так долго, что Фиби успевает узнать: у каждой из женщин своя специализация. Сьюз, тренер, специализируется на знаменитостях. Нэт, музыкант, — на необычных приспособлениях для щипания струн: монетках в четверть доллара и скрепках. А Марла, юрист, — на сексуальных домогательствах. Она разбирает дела о том, является ли тот или иной поступок сексуальным домогательством, и женщин это очень занимает.

— Я не знала, что кто-то это в самом деле решает, — говорит Сьюз.

— А как ты думала, всё происходит? — спрашивает Марла.

— Не знаю, наверное, никогда об этом не думала.

Тогда всем хочется выяснить, подвергались ли они сексуальным домогательствам с точки зрения закона. Даже Фиби.

— В понедельник наш кафедральный американист посмотрел на меня у принтера и сказал: «Ого-го! Какое платье!» — говорит Фиби. — Это сексуальное домогательство?

— Если вы считаете, что к вам сексуально домогаются, значит, так и есть, — говорит Марла.

Тогда Фиби не сочла это домогательством: американист был так стар,