Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

не дали. Солнце было ещё совсем низко, когда кто-то вдруг взбежал на крыльцо и начал стучать щеколдой. Капитан сразу открыл глаза и, как был в одном нательном, встал, пошёл и открыл дверь. На крыльце стоял Мешков.

– Ваше благородие! – сказал он сбивчиво. – Пришли!

– Кто?

– Илэлэк со своими! По протоке! Сзади!

– Остановить их, сволочей!

– Остановили, ваше благородие, – сказал Мешков. – Там же хрипуновские стоят.

– И что?

– Они, сказали, к вам идут. Их князь, сказали, хочет с вами совещаться.

– Ночью? – сердито спросил капитан.

Мешков молчал.

– Ладно, – сказал уже не так сердито капитан. – Иди и вели их дальше не пускать. Особенно к пристани. Скажи: капитан велел стрелять, если попрут. А сам капитан, скажи, ещё пока что почивает. Поотпочивает и выйдет, и посовещается, а пока он ещё спит. Пусть подождут. Иди!

Мешков ушёл скорым шагом. Капитан вернулся в горницу, полез в печь, взял тёплой воды, сел к окну и начал бриться. Степанида спросила, в чём дело.

– Илэлэк пришёл, – ответил капитан. – Прямо воровство какое-то! Кто-то ему всегда доносит! Только вчера про него говорили, и вот он уже здесь.

– Это не воровство, – сказала Степанида, – а это у него шаман хороший. Сразу чует!

– Да хоть бы и сразу, – сказал капитан, – так им же до нас ехать ещё три дня, никак не меньше!

– Значит, – сказала Степанида, – за три дня заранее шаман почуял. И они три дня тому назад и выехали. И вот как раз к делу приехали.

Капитан подумал, посопел, потом очень сердито сказал:

– Суеверие всё это. И язычество!

И начал дальше бриться. И порезался! Степанида встала с лавки, накинула халат (китайский), вышла в горницу и постучала в стену. Пришла Матрёна, стала растапливать печь. Потом вышла чистить сапоги. Вернулась, капитан оделся и переобулся, взял у Степаниды саблю, сказал, что скоро вернётся, и вышел.

На крыльце капитан остановился и посмотрел вперёд и немного налево, то есть туда, где пристань. Там, видел капитан, лежала недостроенная дупель-шлюпка, а перед ней стояли казаки, все с ружьями. А перед казаками, вверх по протоке, вдоль берега, стояла толпа юкагиров, и там же валялись их лодки, и там же стоял чум. Судя по узорам, чум был илэлэков. И там же стоял сам Илэлэк, и он даже как будто бы смотрел на капитана.

Капитан поправил шапку и сошёл с крыльца, вышел в открытые ворота крепости, прошёл по посаду и вышел к протоке, миновал казаков и подошёл к юкагирам. Юкагиры расступились, капитан прошёл ещё, остановился, посмотрел на Илэлэка, усмехнулся и сказал:

– Ого! Вот какое ты огромадное войско собрал! А как ясак платить, так говоришь, что некому.

– Э! – ответил Илэлэк с улыбкой. – Всех взял собой, никого дома не оставил. Если придут нехорошие люди, всё у меня пограбят. Дочиста!

– Где же это у нас такие люди? – сказал капитан. – У нас все закону подчиняются. И государыне! Разве не так?

– Так-то он так, – ответил Илэлэк. – Но не везде это так.

– А где не так?

– Э! – на растяжку сказал Илэлэк. – Есть ещё люди нехорошие. Остроголовому старику у нас ещё много работы. Но что это мы стоим, как будто нам сесть негде? Проходи, желанным гостем будешь!

И Илэлэк посторонился. Капитан прошёл в чум. Там было темно и дымно, воняло сквашенной рыбой. Капитан сел на главное гостевое место. Вошёл Илэлэк, сел напротив, спросил, дать ли чаю. Капитан сказал, что чай он уже пил.

– А тогда, может, горючей воды? – спросил Илэлэк.

– Э, – засмеялся капитан. – Из-за горючей воды я мог из дома и не выходить. Да и кто утром её пьёт? Тот, кто не собирается дожить до вечера.

– Это верно, – сказал Илэлэк. – Но если я тебе её не предложу, то ты подумаешь, что я пожадничал.

– И это верно, – сказал капитан, усмехаясь. Потом сразу стал серьёзным и сказал: – Так что привело тебя ко мне?

– Недобрые люди меня привели, – ответил Илэлэк. – Пять дней тому назад они пришли ко мне и угнали у меня пятьсот оленей.

– Кто это были? – спросил капитан.

– Они мне об этом не говорили, – сказал Илэлэк. – Они пришли ночью, как воры, и ушли, не попрощавшись. Мои удальцы пытались погнаться за ними, но их было много, и мои удальцы не решились их останавливать. Они только посмотрели, как эти недобрые люди перегнали моих оленей на ту сторону Великой реки и погнали ещё дальше. А мои удальцы гнаться за нами уже не могли, потому что начался ледоход. Теперь ледоход закончился, и уже можно садиться в лодки, плыть на ту сторону реки и искать там моих оленей.

– И ты предлагаешь мне этим заняться? – спросил капитан.

– Нет, – ответил Илэлэк, – не предлагаю. Мне же сказали, что ты очень занят, что у тебя у самого сейчас много забот, ты ведь только что вернулся с дальней дороги, в конце которой ты тоже встречался с недобрыми людьми, которые чуть не убили твоего названого брата.

– Названого брата? – переспросил капитан. – Кто это ещё такой?

– А это тот человек, который приехал из дальнего-дальнего Большого стойбища, – ответил Илэлэк, – и ты поселил его в вашей самой почётной горнице, рядом с ясачным сундуком. Теперь ты понимаешь, о ком я говорю?

– Да, – нехотя ответил капитан, потом спросил: – Так ты говоришь, что они его чуть не убили?

– Да, я так говорю, – ответил Илэлэк. – Но я вижу, что ты мне не веришь. Тогда я позову того, кому ты не сможешь не поверить.

Он обернулся к выходу и трижды хлопнул в ладоши. И почти сразу же в чум вошёл как будто бы самый обычный юкагир. Вот только он был с бубном, а вместо копья у него в руке была колотушка. Капитан его сразу узнал – это был Панюйко, шаман илэлэкова племени. Дрянной, прямо сказать, шаман, зря Степанида его хвалила, рассерженно подумал капитан, а вслух сказал:

– О, старый знакомый! С чем пожаловал?

Но Панюйко не стал ничего отвечать, а, обогнув капитана, подошёл к Илэлэку и сел рядом с ним. Илэлэк посмотрел на Панюйку и одобрительно усмехнулся, потом опять посмотрел на капитана и сказал:

– Вот, это он всё знает, спрашивай у него всё, что тебе захочется.

Но капитан молчал. Тогда Панюйко сам заговорил:

– Мой отец был сильным шаманом. Он мог останавливать снег и разворачивать ветер. Он мог наполнять наши сети рыбой, а наши ловушки зверями. А мой дед был ещё более сильным шаманом. Он мог закрыть на небе солнце и снова открыть его. А мог вместо солнца повесить луну! И я тоже