Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Илэлэк так и сделал, и теперь они, уже вчетвером, и с нартами, двинулись, сквозь строй казаков, к крепости.

Глава 14

Капитан и Илэлэк шли впереди, а за ними двое юкагирских воинов тащили нарты. Снега на дороге почти уже не было, нарты тащились со скрипом.

В посадских воротах стоял Хрипунов со своими. Хрипунов не стал ничего спрашивать, а просто пошёл следом за капитаном. А все остальные казаки остались на месте.

Крепостные ворота тоже были уже открыты, при них стояли Мешков и Синельников, а дальше опять собиралась толпа. И там же был Черепухин. Капитан остановился посреди двора и сказал, обращаясь ко всем сразу:

– Нашёлся господин адъюнкт! Он здесь недалеко сидит. Надо будет завтра съездить и забрать его. Илэлэк берётся нам помочь.

И капитан кивнул на Илэлэка. Тот усмехнулся.

– Расходитесь, расходитесь! – продолжал капитан. – Завтра будет веселей, а пока что смотреть не на что.

Народ стал понемногу расходиться. Капитан окликнул Черепухина, тот подошёл к нему. Капитан велел выдать илэлэковым людям двадцать пять железных копий, и не мешкая. Черепухин покраснел, но промолчал, и повёл юкагиров к лабазам. То есть повёл только воинов, а Илэлэк не захотел идти, остался. Капитан посмотрел на него, спохватился, сказал:

– А! Я совсем забыл!

И обернувшись, окликнул Синельникова, дал ему ключ, и тот повёл Илэлэка к аманатской избе. Пошёл своего смотреть, подумал капитан, и на душе стало противно. А тут ещё и Хрипунов спросил, где нашёлся адъюнкт и что с ним.

– Да он на Малом Анюе, у чукчей, – сказал капитан. – Они не стали его убивать, а хотят отвезти на своё главное мольбище и уже там убить, как жертву.

– О, вот даже как! – с уважением сказал Хрипунов. – Давно у них такого не было. Значит, он крепко им показался.

– Да, было такое, – сказал капитан. – Атч-ытагын про него много спрашивал, выведывал. А после взял и украл!

– А кто сказал, что это он украл?

– Сказал Панюйко, шаман Илэлэков. Да я и сам так думал! – сказал капитан. – И тут вдруг приходит Панюйко и приводит Илэлэка, а Илэлэк приводит войско. Так чего мне их не взять?!

– А если всё это враньё? А если заманят и убьют, тогда что? – спросил Хрипунов.

– Тогда аманата живым не получат!

– Степаниде от этого легче не станет.

– Ха, вспомнил про «легче», – сказал капитан. – Легче бывает только на том свете. И то если в рай попадёшь. А кто меня в рай пустит?!

– Ну, тогда можно смело ехать на Анюй, – сказал с усмешкой Хрипунов.

– Вот и поеду! – сказал капитан. – А тебя оставлю здесь. Дашь мне двадцать казаков. Дашь пять лодок крепких. Что ещё дашь?

– Идут! – удивлённо сказал Хрипунов. – Чего это он так быстро?

Капитан обернулся и увидел, что Илэлэк и в самом деле возвращается очень скорым шагом. Да и лицо у него красное, сердитое.

– Что там случилось? – спросил капитан.

– Много чего! – ответил Илэлэк ещё сердитее. – Но сначала я вот что скажу: если твоя баба хочет растить детей, пускай их вначале сама нарожает, а потом уже сама растит! Своих! И портит! А к другим пускай она и близко не подходит! А так что?! Мой единственный сын, ему уже скоро восемь лет, увидел меня и как начал визжать, как девчонка! Кому он теперь такой нужен?! Какой из него будет воин?! Да лучше бы ты его убил! Да лучше бы…

И тут он наконец замолчал. Стоял, смотрел по сторонам, гневно сверкал глазами, но больше ничего уже не говорил. И капитан тоже не знал, что говорить, и Хрипунов, и даже Синельников.

Наконец вернулся Черепухин с юкагирами. На нартах лежали деревянные копья с железными наконечниками. Илэлэк наклонился к ним и начал их рассматривать. Потом распрямился, приказал по-юкагирски – и его люди потащили нарты прочь из крепости, а Илэлэк пошёл за ними. Капитан громко сказал, что завтра утром ждёт их возле переправы. Илэлэк на это никак не ответил.

– Дикари! – сердито сказал капитан. – Язычники, – и перекрестился.

С крыльца сошла Матрёна и сказала, что госпожа хозяйка пригашает их к столу. Капитан, Хрипунов и Черепухин поднялись наверх и вошли в дом.

А Шалауров был уже, оказывается, там! Он уже даже стоял возле своего привычного места, слева от хозяйки, которое в последнее время, до своего исчезновения, занимал адъюнкт. А вот теперь всё вернулось обратно, подумал капитан, глядя на Шалаурова. А тот сказал:

– Я всё слышал! И я так и думал! Это они хотят казнить его на Серебряной горе!

– На Великом жертвенном мольбище, – поправил его капитан. – Юкагирский шаман так сказал.

– Панюйко это не шаман, а шарлатан! – запальчиво ответил Шалауров. – Он…

– Господа! – сказала Степанида. – Прошу всех садиться.

Все сели. Да! И только тогда они увидели, что чарок нет, а есть только чашки для чая.

– Послезавтра Троица, – сказала Степанида как бы между прочим.

Все на это ничего не ответили, а молча начали есть. Потом Матрёна поднесла им горячего крепкого чая с китайскими леденцами. Леденцы были сладкие, хрумкие. Вот и хорошо, что водки нет, подумал капитан и, посмотрев на Степаниду, улыбнулся.

А Шалауров тотчас же сказал:

– Я ещё вчера вам говорил, что его на Серебряную гору отвезут, а вы не верили.

– А где это гора такая? – спросила Степанида.

– Да её, может, и нет нигде, – ответил Шалауров, – а это просто такая здешняя инородческая басня. Инородцы верят, что есть здесь среди обычных гор есть одна гора серебряная, Пильгурти-нейка называется, что значит: вся из серебра. И серебро там такое мягкое, что его можно ножом резать. Но будешь резать, старика разбудишь! И старик тебя убьёт! Вот так просто дунет, и тебе сразу смерть.

– Какой ещё старик? – спросил Черепухин. – Я про старика не слышал.

– А обычный старик, старый, – сказал Шалауров. – Он сидит на той горе, на самом верху, и трубку курит, гору охраняет. Поэтому если инородцы видят, что где-нибудь над горой дым поднимается, они сразу оттуда уезжают.

– А наш адъюнкт здесь при чём?

– А при том, – ответил Шалауров, – что инородцы верят ещё вот во что: что если прийти на ту гору да зарезать там кого-нибудь, особенно если это человек непростой, а бывший шаман или тойон, или охотник очень сильный, или ещё кто-нибудь приметный, старик с трубкой будет очень рад, и будет им за это целый год помогать и в охоте, и в рыболовстве, и на войне, если такая вдруг случится. Но это если старику жертва придётся по душе. А если нет, тогда он