Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Капитан подумал и сказал:

– Нет, мы пока что поплывём дальше. А там я ещё подумаю.

И они так и поплыли дальше, теперь уже всем войском, и больше ничего примечательного в тот первый день на том Малом Анюе не случалось. Капитану это не понравилось, и поэтому, когда все сели ужинать, он сказал, что хочет провести военный совет, и велел призвать к нему Ефимова, Шалаурова, Илэлэка и Панюйко. Шалауров и Ефимов пришли сразу. После, немного погодя, пришёл Панюйко. Капитан спросил у него, где тойон. Тойон, ответил Панюйко, не может прийти, он хворает.

– Что это ещё за хворь такая на него вдруг напала? – спросил капитан.

– У него в ушах крепко гудит, – сказал Панюйко. – Ничего не слышит!

– Отчего это так?

– А это те почуяли, что мы за ними идём, вот и напустили на него порчу.

– А почему, – улыбаясь, спросил капитан, – только на него одного они её напустили, а на нас с тобой нет?

– Э! – также с улыбкой ответил Панюйко. – Я к этому привычный, меня порча не берёт. А вас я своим бубном прикрыл, и они мой бубен не пробили.

– Ладно, – сказал капитан. – Вижу, у тебя на всё ответы есть. Тогда ты вот на что ответь: где мой названый брат Григорий и где тойон Атч-ытагын, сколько ещё нам за ними гоняться?!

Панюйко помолчал, подумал, посчитал по пальцам и ответил:

– Я тебе завтра про это скажу. А если не скажу, можешь отрубить мне голову, и я уворачиваться не стану и отводить твою руку не стану.

– А разве можешь руку отвести? – с любопытством спросил капитан.

– Это любой шаман может, – ответил Панюйко. – На это много уменья не надо. А вот не увернуться, когда можешь увернуться, вот тут надо много смелости.

– А ты завтра уворачиваться не будешь?

– Нет, конечно! – с гордостью сказал Панюйко. – Да и зачем мне уворачиваться? Я или скажу, как оно есть на самом деле, или умру, как ты хочешь.

Капитан покачал головой, повернулся к Шалаурову, сказал:

– Никита Павлович, налей ему.

Шалауров взял баклажку, начал наливать.

– Нет-нет, – торопливо воскликнул Панюйко. – Мне этого не надо. Тени предков, с которыми я буду сегодня ночью совещаться, не любят запаха горючей воды.

Тут он поднял голову и посмотрел на небо, улыбнулся и прибавил, что предки уже сошлись и развели костёр, теперь ему нужно идти к ним, а не то они крепко на него обидятся. С этими словами Панюйко поднялся, поклонился капитану и пошёл к своим. Капитан смотрел ему в след и молчал. Шалауров вдруг сказал сердитым голосом:

– Да врёт он всё! Ничего он завтра нам не скажет. Придумает ещё какую-нибудь отговорку!

– Вот это верно, – прибавил Ефимов. – Будет водить нас за нос! Будет водить, водить, пока к своим не заведёт, и там нас передавят как гусей!

– И что ты тогда предлагаешь? – спросил капитан.

– Идти обратно! Покуда не поздно!

– А как же адъюнкт?!

На что Ефимов только засверкал глазами и ответил:

– Нет давно никакого адъюнкта! Зарезали они его и отнесли мясо на капище, и там его птицы склевали!

– Не болтай чего не знаешь! – очень сердито сказал капитан. – Пойдём и будем искать дальше, пока не найдём!

– Скорее свою смерть найдём! – сказал Ефимов.

– Это уже что кому на роду написано, – сказал уже спокойней капитан. – За адъюнктом идти и с адъюнктом остаться, это, конечно, невелика радость. Да только без него вернуться – это ещё хуже! Ты в Якутске в канцелярии бывал? Дыбу в подвале видел? И тебя же там не так просто встретят, а сразу спросят: куда девал петербургского гостя? Его к нам государыня прислала, скажут, а ты, подлец, его не досмотрел. А вот кнута тебе! А вот…

И капитан замолчал, посмотрел на Ефимова. Тот ничего уже не говорил, и головы не поднимал, смотрел в землю.

– Вот то-то же! – уже почти душевным голосом прибавил капитан. – Идите, голуби, и отдыхайте пока что, а там посмотрим.

И Ефимов с Шалауровым поднялись и ушли. А капитан устроился поудобнее, кликнул Синельникова, велел проверить посты, а сам лёг на бок, закрыл глаза… И сразу же подумалось: вот дураки! И вот имей с такими дело! Ну да Шалауров так ещё дурак, по глупости, а Ефимов дурак по приказу, и поэтому только вернёмся, он тут же побежит к Хрипунову докладывать, что я когда и где сказал не так, и почему не так, и Хрипунов сразу пошлёт человека в Якутск, это у них так водится…

Ну и так далее. Капитан лежал, подумывал о том, об этом и заснул. Спал он, конечно, чутко, то и дело просыпался, смотрел, как Ефимов со своими караулит. А после со своими караулил капитан.

Утром они быстро собрались и двинулись. Шёл мелкий дождь. Панюйко, плывший на передней лодке, то и дело вертел головой и громко принюхивался. На берегах никого видно не было. Капитан несколько раз оглядывался, смотрел на Илэлэка, а вот Илэлэк на него не смотрел, а отводил глаза. И так же и Панюйко был очень мрачен.

Зато на военном совете, который опять объявил капитан и на который опять не пришёл Илэлэк, Панюйко радостно сказал, что он наконец учуял чукчей, и это те самые чукчи, которых они ищут, то есть это чукчи из Атч-ытагынова племени.

– И завтра я вам покажу их следы, – сказал Панюйко, – потому что это прямо у нас по пути.

– А где мой названый брат? – спросил капитан.

– Он с ними, – ответил Панюйко. – И живой пока что.

– Почему это пока что?

– Потому что место, на которое они идут, очень недоброе. Особенно летом.

Капитан задумался. Потом сказал:

– Теперь я знаю, куда ты нас ведёшь – на Большой Чёрный остров.

– Да, – коротко сказал Панюйко, – это так.

– А сколько их там?

– Совсем немного, но это пока что, – ответил Панюйко. – Потому что если мы сейчас не схватим их и не убьём, они уйдут в свои земли, и там их сразу станет очень много! А пока их мало. На том острове.

Капитан посмотрел на Шалаурова. Тот покачал головой и сказал:

– Никто туда летом не ходит. Совсем!

– Иногда ходят, – ответил Панюйко. – Если кому-то очень нужно. И если этот кто-то не боится потревожить спящих.

– Не спящих, а мёртвых! – сказал Шалауров.

– Всякий мёртвый – это просто очень крепко спящий, – поправил его Панюйко. – Но если тебе такое боязно, то мы оставим тебя в лодке.

– Нет, я тоже пойду с вами! – сказал Шалауров.

– Это хорошо! – сказал Панюйко. – И ещё