Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

– Кидай адрес, Орлова, – без всяких вопросов говорю ей. А сам думаю: сегодня что, день спасения семьи Орловых?

Глава 23 – Диана

Дрожащими руками я скидываю адрес Кириллу, а сама… продолжаю пребывать в шоке от безумно нелепой ситуации. А все Алина Малиновская, моя лучшая подруга и ходячий кладезь идей, порой не самых адекватных.

Утром Малиновская выловила меня в холле и благополучно присела на уши. Она уже месяц встречалась с Ромой Ахматовым, нашим одногруппником. Рома был парень видный и достаточно падкий на женское внимание, поэтому Алина жутко его ревновала. Первая неделя отношений прошла у них гладко: цветы, прогулки, поцелуи. На вторую они уже переспали. Причем, по словам Малиновской, сделали это не только у Ахматова в машине, но еще и в одной из аудиторий универа. На третью неделю страсть вроде как начала утихать: Ромка стал меньше звонить, чаще выбирал друзей, а то и вовсе, как мне казалось, искал отговорки. И тут Алина вычитала в какой-то статье про разные способы разнообразить приевшиеся отношения. Хотя что там могло приесться за месяц, я не понимаю. Но Малиновской ничего не сказала, ей и без меня тошно.

На экономику мы опаздываем, что я крайне ненавижу, и в итоге садимся за последнюю парту, хотя обычно я сижу за второй или максимум третьей. Пока Герман Алексеевич Полянский, наш молодой педагог-аспирант, расхаживает по аудитории, рассказывая про различные структуры банковского дела, Алина под партой проворачивает непонятные махинации.

– Что ты делаешь? – шепчу я ей, случайно увидев какую-то глупость. По-другому сложно назвать картину, как Малиновская запихивает красные стринги-ниточки в конверт.

– Так в статье психолог писал, – выдает она, тайком положив конверт на парту. Стринги оказываются настолько тонкими, что со стороны конверт выглядит пустым. – Там внутри еще послание.

– Господи, Малиновская, – я закатываю глаза и перевожу взгляд на Германа Алексеевича. Мужчина он строгий, шуток не воспринимает, даже представить сложно, что будет, если он увидит, чем занимается Малиновская.

– Вам бы с Дэном тоже не помешало, – дает советы подруга.

И представлять не хочу лицо Дениса, подкинь я ему такое. Он бы потом сожрал меня, или, чего хуже, к доктору повел. Для кого-то подобные игры – интересное разнообразие, а для Дэна – стыд и позор.

Остаток пары проходит спокойно, Малиновская больше не вертится, только нет-нет да по своему драгоценному конверту постукивает пальчиками. А когда нас наконец-то отпускают, она подрывается с места первой. Подходит к столу, где сидит Рома с другом, что-то говорит ему, улыбается, умудряется отвлечь. Ахматов не замечает, как Алина засовывает в середину его учебника конверт. Учебник у нас большой, так что конверта там совершенно не видно.

Рома поднимается, начинает собирать вещи, а Малиновская тем временем возвращается ко мне с выражением лица «теперь он точно мой».

– Поздравляю, – у меня вырывается смешок, а Алинке все равно, она не сводит глаз со своего благоверного.

– Ром! – вдруг зовет она, и я замечаю, что Ахматов забыл забрать учебник. Он останавливается у преподавательского стола и оглядывается. В глазах отчетливо читается недовольство: «Ну что еще?!» Клянусь, он с таким пренебрежением смотрит, что даже мне становится не по себе.

– Да, малыш?

– Учебник забыл, – соловьем пропевает Алинка. Я вижу, как она перекатывается с пяток на носки, как волнительно прикусывает губу и как заламывает за спиной пальцы. Вот же дурочка! Сдался ей этот бабник.

– Уче… а, точно! – Ахматов бьет себя по лбу и неожиданно поворачивается к Герману Алексеевичу. – Спасибо.

Мы с Малиновской переглядываемся, не особо понимая, что происходит. Рома возвращается к столу, но вместо того, чтобы засунуть учебник в рюкзак, отдает его Полянскому.

– Какого… – шепчет подруга, и голос у нее такой, словно перед нами привидение, а не преподаватель по экономике.

– В следующий раз на пару не зайдешь, – рычит недовольно Полянский, обхватывает пальцами учебник, в котором лежат послание и красные стринги Малиновской, а затем благополучно убирает его в черный дипломат.

– Твою мать, – выдыхает Алина. Ноги у нее подкашиваются, и, чтобы не упасть, она опирается рукой на парту. Мы так и застываем на месте в шоке от происходящего, пока Полянский нас не выгоняет, потому что ему надо закрыть аудиторию и сдать ключи.

– Да-да, мы идем, – киваю я и подталкиваю подругу в спину. Она кое-как доходит до дверей аудитории, я вижу, что ее немного потряхивает. Однако Алинка была бы не Алинкой, если бы не попытала удачу забрать свое послание.

– Герман Алексеевич, – обращается она к преподавателю, и голос выдает ее волнение. Полянский раздраженно смотрит на Алину. – А можно… одолжить ваш учебник?

– А вам вашего мало, Малиновская? – высокомерно интересуется он.

– Алин, пойдем, – пытаюсь вытолкать ее, когда мы доходим до дверей.

– В моем следующий параграф пропечатался, там… не хватает текста. А мне же готовиться и…

– Я что вам, – хмыкает Полянский, выходя первым, – благотворительный фонд? Интернет в помощь. Не девятнадцатый век.

Он засовывает ключ в замок и прищуривает глаза, с явным намеком, чтобы мы убирались.

– Но Герман Але…

– Малиновская, – достаточно громко обрывает он. Мы аж обе вздрагиваем от неожиданности.

– Простите, – мямлю я, а затем все-таки силой увожу Алину.

– Это какой-то сюр! – сокрушается Малиновская, когда мы скрываемся за дверями лифта. К счастью, Герман Алексеевич ходит исключительно по лестнице, он вроде как за здоровый образ жизни.

– Ты же сама его устроила, – напоминаю я, разглядывая, как на экране сменяются цифры, приближая нас к первому этажу.

– Я хотела с Ромой отношения улучшить.

– Чем? Стрингами?

– Господи, Орлова! – Алина взмахивает руками и смотрит с такой обидой, будто это я запихала злополучный конверт в учебник преподавателя, а не она. – У меня серьезные проблемы.

– А вдруг он даже не увидит? – пытаюсь утешить я.

– Сама-то в это веришь?

– Ну… – Верится с трудом. Полянский такой внимательный, вряд ли пропустит незнакомую вещь.

– Вот и я о чем! Нужно… нужно что-то придумать! – Малиновская мерит шагами маленькую кабинку лифта, кусая от волнения ногти. А потом резко останавливается и выдает очередную идею: – Нам просто надо вытащить конверт… или, на худой конец, выкрасть учебник.

– Да он со своим дипломатом не расстается, – напоминаю я. Полянский даже в столовой его кладет не на свободный стул или на стол, а к себе на колени, будто хранит там драгоценности.

– Поэтому его кто-то должен отвлечь.

– И как это ты себе это… представляешь?

Двери лифта открываются, и мы выходим в шумный холл. У меня в кармане вибрирует мобильный, я достаю его и, пока Малиновская вещает