Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

он «Доля». Костюмы у них были красивые, юбки в пол и платки красные на голове. Я с матушкой на репетиции ходил и на концерты, и песня разливалась длинная, густая, звонкая. И брала она меня иногда с собой в поездки по областям южным, где они со старухами да стариками разговаривали да разговоры те записывали. А на ночь она сказки рассказывала да песни пела колыбельные.

И стала приходить ночью во сне ко мне матушка, сказку расскажет, где медведь по лесу шатается-ходит, да из чащи выглядывают птицы диковинные да тонкокрылые, и заяц на тропинке замирает. Помолчит потом матушка и песню заводит:

Вы коты, коты, коты,

У вас серые хвосты.

Вы коты, коты, коты,

Принесите дремоты.

Просыпался я в поту холодном. Подумал было на попятную пойти, да вспомнил, что понравился Агнии мой новый бизнес, да то, как полюбила она приходить и зверюшек гладить да тискать. И как перестала она меня ругать да бранить. Купил я ей шубку норковую-страшных-денег-стоила да сережки золотые с камешками синими. Приняла да лаской отплатила: горячо мне было, горячо, горячо, горячо, да сладко, будто леденец сахарный лижешь, лижешь до оторопи, до оскомины, до ярости. А леденцы я всегда любил, с детства моего бедного-пребедного, когда еще леденец сколько-то копеек стоил, да и столько-то у меня не было, и у матушки не было, а когда она спрашивала с зарплаты, что купить, чем побаловать, я всегда говорил: леденец, леденец.

Только коза Агнии не нравилась, хоть и смирная коза была, да пахла здорово-ядрено, Агния нос всегда зажимала и глаза закатывала.

Решил я Агнию в жены брать, а она говорит мне: пойду за тебя, только достань не в свой зоопарк, а мне самой, в личное владение зверушку редкую. Тогда пойду за тебя. Нравится, говорит, зверюшка, видела по телевизору, такая у звезды-певицы одной живет. Тонкий лори называется. Хочется и мне такую. И на фотографии в телефоне своем показала. А сама рукой своей теплой да юркой мне ремень на штанах расстегивает. Что ж, думаю, добуду тебе эту зверушку, коли хочешь, и отправился к Елисеичу.

Сейчас, девица, подожди, мне надо огласить.

– Жирафа – чудный зверь!

– Волк – бобровый зверь!

– Лев – государь и свиной поросенок!

Что ж, тут признаюсь я тебе в самом больном, самом страшном, том, что меня сточило, изъело, отчего избился внутри да излился наружу совсем. Не просто так доверил мне Елисеич магазины со зверьем, а позвал он меня помогать еще в деле одном. Нелегко было доставлять зверей экзотических в «трогать-гладить», но Елисеич умел. Ездили мы с ним в два места – к порту и к вокзалу, там Елисеич исчезал надолго, а я на заднем дворе стоял, машину грузовую стерег.

Для всякого нужно было зверье: кто-то мяса экзотического хотел попробовать и гостей попотчевать, кто-то перчаточки меховые из нежной шерсти поссума сахарного или фенека пустынного заполучить, кто-то ребенку подарочек необычный хотел сделать. Но главное, что все на счастье и благополучие от Таисии Михайловны надеялись. Была Таисия Михайловна вещунья и умела многое. И работу свою ворожейскую вела она только с камнями драгоценными и зверьем экзотическим. Хромоту лечила, и от безденежья, и от немощи мужской, и чтобы детки были, а некоторым бабам, чтобы деток не было, от всякой хвори, от злоключений в быту и неудач в бизнесе, от измен, ярости приступов, горячки белой, припадков всяких и от падучей черной. Что делала она со зверьем, никто не знал, да только брала она зверушку или рептилию какую в руки свои – а были они у нее темные-темные, все в сеточку морщинную, мелкую, – смотрела ей в глаза долго-долго, животина так и поникала. Уходила Таисия Михайловна со зверушкой за ширму, золотыми узорами расписанную. А потом тишина. Только иногда писк тонкий вдруг раздавался – и снова тишина. После Таисия Михайловна или порошок какой гостю давала, или амулет из лапки или хвостика, а камни некоторые к веревочке привязывала, и нужно было носить, а некоторые совсем не возвращала, говорила, что память в них плохая и энергия черная. Я это все знаю, потому что рассказывали мне, да и сам я раз один к Таисии Михайловне обратился… Чтобы Агния, Агнию, Агния, Агния моя… Не расскажу этого я тебе, девица, не буду.

Несколько раз прямо в зоопарки мои приходил Елисеич и оттуда забирал зверье для Таисии Михайловны.

Помогал я Елисеичу зверей, да птиц, да гадов Таисии Михайловне доставлять. А зверинцы мои были этой затее заслоном и прикрытием.

Потому и отправился я за тонким лори к Елисеичу. Тот говорит – очень это редкий вид, больших денег стоит. Есть у меня деньги, должно хватить, говорю. Пообещал Елисеич достать. Через три недели позвонил мне, говорит: у меня твоя зверюшка, забирай. Пришел я, деньги отдал, тот вынес клеточку небольшую, а там зверек сидит маленький, глаза во всю мордочку коричневые да ушки друг к другу приставленные голые. А лапки тонкие и пальчики как человеческие. Долго я его разглядывал, а он меня. Стало мне не по себе почему-то, но потом я вспомнил, как горячо, горячо, горячо будет сегодня, когда зверушку Агнии принесу, и сразу смахнулась тревога у меня с сердца, стекла тонким ручейком да испарилась.

Принес я лори Агнии, обрадовалась та да давай с ним тетешкаться, потом в магазин мы отправились, фруктов, овощей и корма специального купили, и клетку большую, и зеркальце с погремушкой, чтоб не скучала зверушка. А потом домой вернулись, лори в клетку посадили, и ночь на нас упала тяжело, и в темноте я с Агнией все падал, падал, падал всю ночь, стонала и плакала Агния, а я себя не помнил, только жарко мне было и сладко, и ныло внизу сильно и болело истомно, а потом на рассвете уснул я тяжело да счастливо. А через неделю Агния ко мне переехала, все юбки свои перевезла, туфли на каблуках высоких и клетку с лори в спальне поставила. На работу бросила ходить, стала дома сидеть, перед телевизором семечки черные и белые щелкать, меня ждать, когда я из зоопарков вернусь. И любила она, чтобы я ей или цветочки принес, или колечко, или конфеты шоколадные в коробке картонной, ленточкой чтоб обвязано было непременно, или букет из медведей плюшевых. А лори в клеточке своей сидел, Агния ему иногда семечку давала, но я говорил ей, что лори этому вредно семечки есть, а надо кормом специальным питаться.

Как-то пришел я с работы, принес Агнии браслетик на ручку тонкий золотой