Не плачь, ястреб - Евгений Адамович Суворов

ответил Яков, заглядывая во двор к Фене и пытаясь отыскать там какие-нибудь следы, оставленные чужим человеком. Он жалел, что сразу не зашел в ограду и не рассмотрел все получше, и решил, что сделает это вечером или завтра утром.

– Место у вас красивое – живете в лесу! – сказал он, оглядываясь в конец Ушканки, за воротами которой зеленела широкая поляна, окруженная молодым сосняком. Таких полян за Ушканкой много, до самого Харгантуйского мостика. Клубнику и маслята ушканцы собирают прямо за воротами.

– Сколько ходил, ездил – и не видел! – сказала Феня, довольная, что Яков похвалил Ушканку.

– Однако мы с тобой заговорились! – оказал Яков. – Не к дождю ли?

– А ну его, дождь вчера был!

– Чего, чего, а дождя нынче хватает. Ни одно лето мы с Дементием столько не мокли.

По той же стороне, где стояли Феня с Яковом, прошли два ушканских мужика – Иван Черный и хромой с войны Игнат Максименко. Они поздоровались с Яковом, потом – с Феней. Пройдя немного, оглянулись, видимо, заинтересовавшись, о чем пастух говорит с Феней. Игнат возобновил какой-то рассказ – что-то чертил рукой в воздухе, Иван Черный внимательно слушал, и, хоть был и не хромой, а едва поспевал мелкими шажками за Игнатом, теперь уже что-то показывавшим в воздухе двумя руками.

– Рано гонишь, – сказала Феня, проводив взглядом мужиков, идущих в бригадную контору. Ивана Черного не стало видно, а голова Игната в зеленом картузе еще несколько раз показалась из-под горы.

– Гоню-то рано, да вот с тобой простоял!

– И постоять надо, и поговорить, – сказала Феня. – На то и люди.

Яков дернул поводьями, гнедой конь с длинным завязанным хвостом, выгнув шею, стал удаляться от ворот медленной рысью.

Яшкин конь не выглядел бы красавцем, если бы у него не было длинного хвоста. Летом Павел Аншуков поотрезал всем коням хвосты. Белопадские модницы, приезжающие из города, приобрели у него конские хвосты на шиньоны бесплатно или по дешевой цене – за бутылку. И только у Яшкиного коня Павел не решался отрезать хвост.

19

В лесу у Якова было достаточно времени поразмышлять над своим разговором с Феней.

За ее словами Яков увидел что-то такое, чего он не мог объяснить сразу. Он снова хотел представить ее враждебной, – но виделась Феня в каком-то другом, невраждебном свете…

– Смурной ты сегодня, – сказал ему Дементий, когда они сидели и обедали на колодине.

– Что-то нездоровится, – соврал на этот раз Яков, хотя у него на самом деле частенько побаливал желудок.

– Ешь больше – и все пройдет! – посоветовал Дементий.

– Пробовал, – с неохотой проговорил Яков.

– Ну и как?

– Не помогает. С этой пастьбой гастрит или язву заработал, это точно.

– Не обращай внимания, – дал еще один совет Дементий, – и все пройдет.

Сам он никогда ничем не болел и людским жалобам на болезни не верил. Все болезни, считал он, идут от простуды и от мнительности, и он, вымокнув или намерзнувшись, парился в бане до потери сознания и – точно! – ни разу не болел. Выглядел он хоть и не моложе своих пятидесяти пяти лет, но зато крепок был, как листвяк, возле которого они сидели.

– Вот кому дал бог здоровья – Петру Ивановичу! – сказал Дементий.

– Дело не в здоровье, – ответил Яков, разрезая сало на мелкие пластики и забрасывая в рот быстрым, едва заметным движением.

– А в чем?

– В настойчивости.

– И ведь грамота небольшая, – заводил разговор Дементий в нужном для себя направлении. Малое образование Петра Ивановича и его авторитет никак не совмещались, когда Дементий начинал сравнивать одно с другим.

– Голову надо иметь, – сказал Яков, складывая в сумку остатки еды. – Другой всю жизнь учится, а толку никакого.

– Это правильно, – согласился Дементий.

Якову разговор показался незавершенным, и он, чтобы полнее сказать свое мнение об учителе и чтобы отбить у Дементия поползновение на личность учителя, сказал то, что не однажды говорил раньше и над чем опять думал в последнее время, – в связи с тем, что кто-то ходит около дома Мезенцевых.

– Таких, как Петр Иванович, мало: на десять деревень, как наша, один или того меньше. Для меня он особенный человек, мы ему и в подметки не годимся.

– Это почему? – не согласился Дементий.

– Разглагольствовать любим, – ответил Яков. – А как до дела дойдет, нас в кустах искать надо.

– Ты про меня? – сказал Дементий и не мигая уставился на Якова.

– Про всех.

– О себе ты так не скажешь.

– И я не лучше.

Дементий захохотал так громко, что, наверно, распугал всех диких коз на Марьиных буграх.

– Зря ты, Яков, и меня и себя ругаешь. Мы ни в чем не провинились: пасем хорошо, на чужое не завидуем, попадет человек в беду – выручим.

– Пасем хорошо, а все остальное – болтовня.

– Я с тобой не согласен, – сказал Дементий, взглядывая на небо и как будто отыскивая там какой-то ответ. Посмотрев еще раз на небо, на деревья, за которыми медленно передвигались коровы, отыскивая лучшую траву, он еще некоторое время молча сидел на колодине и сказал: – Что-то ты не в духе сегодня, Яков, чем-то ты недоволен.

– У тебя был с Петром Ивановичем разговор, чтобы ты поглядывал, может, этот человек в лесу встретится?

– Был.

– И что ты сделал?

– Я-то сделал. – Дементий пересел на новое место на колодине. – А вот что ты сделал? Скажи?

– Ответь сначала на мой вопрос. – Яков смотрел на Дементия так, будто держал его на привязи.

– Отвечу, – хвастливо сказал Дементий. – С того самого дня, как Петр Иванович рассказал, что кто-то ходит около его дома, я сплю и вижу этого человека! Пока мы с тобой пасем коров, я не упускаю из вида ни одного дерева, ни одного кустика! Сколько раз я уезжал и на два и на три часа? Думаешь, я столько времени за коровами ездил? Я этого человека искал! Я четыре раза проверил Марьину избу на Татарской заимке и на Ильинке успел побывать!

Яков слушал Дементия и вспоминал, что Дементий и в самом деле иногда что-то уж очень надолго отлучался. Вроде бы правду говорил Дементий…

– Что-нибудь заметил? – спросил Яков.

– Никаких следов, – сказал Дементий. – Как стояла изба пустая, так и стоит. И на Ильиной, и на Татарском!

Яков не ожидал от Дементия такой прыти, ему казалось: все это Дементий выдумал, чтобы оправдать свое бездействие.

Перегоняя коров из Третьей пади ближе к дому, около Сергеева озера пастухи наткнулись на погасший костер. Вчера проезжали, костра не было…

Дементий слез с коня и, не выпуская из рук повода, присел