Подарок от неизвестного - Валерий Яковлевич Лонской

Те же кивали на сидящего отрешенно Воскобойникова, похожего на расхристанного пса, побывавшего в потасовке:

– Вы у Алексея Петровича спросите… Наш Алеша, оказывается, изобретатель! Он создал, ни много ни мало, живую резиновую женщину!

– Да ну?!

– Точно! Мы и не подозревали, какой талант расцвел рядом с нами!

– Это правда, Алексей Петрович? Вы сделали женщину из резины? Наподобие живой?

– Зачем? – поинтересовался местный скептик. – Обычных, что ли, мало? Уж чего-чего, а этого добра…

– Это неправда! Произошла ошибка, – отказывался Воскобойников, затравленно глядя на сослуживцев. – Я не изобретал ничего. И пытался объяснить это журналистам, но меня не захотели слушать! А тут еще этот сбрендивший депутат явился…

– Тогда откуда все эти разговоры о резиновой женщине, которая живет у тебя в доме? – спросил Петухов. Он был уверен, что здесь дело нечисто и Воскобойников что-то скрывает.

– Не знаю, – покривился Воскобойников и встретился глазами с Мызниковым.

Тот, как помнит читатель, слышал разговор Воскобойникова с Брагинцом, в котором речь шла о резиновой женщине. Воскобойников с отчаянием подумал, что если Мызников заговорит, ему конец. Но Мызников, к счастью, оказался человеком не болтливым и промолчал. И вообще вскоре ушел к себе в комнату, не желая наблюдать, как сослуживцы терзают своими вопросами Воскобойникова, которому и так пришлось несладко.

Кто-то из сердобольных женщин сунул Воскобойникову в руки рюмку с коньяком.

– Выпей!

Воскобойников выпил коньяк. И вскоре почувствовал его живительное действие. Стало легче.

Сослуживцы еще некоторое время донимали его вопросами, желая удовлетворить свое любопытство. (Человеческая слабость – куда от нее денешься!) Но Воскобойников упорно твердил, что произошла ошибка, его, вероятно, с кем-то перепутали, и он не знает, о чем речь; и что так же далек от желания что-либо изобретать, как Париж далек от Сургута. Бывает же, говорил он, что люди попадают под следствие по ошибке, а потом выясняется, что они не виновны, и их выпускают на свободу… «У нас не выпускают, – заявил желчный Петухов. – Коли угодил за решетку, будешь сидеть. И ты, раз попал в изобретатели, теперь долго будешь ходить с ярлыком изобретателя. А если еще и резиновую бабу у тебя дома найдут!.. – Петухов многозначительно посмотрел на Воскобойникова. Его уверенность, что Воскобойников что-то темнит, только упрочилась. – Был бы ты женат, этого бы не случилось». – «Отстань!» – Воскобойников махнул рукой. После этого офисный народец как-то потерял интерес к происходящему и постепенно рассосался, не рассчитывая узнать еще что-либо новое…

До Леры в этот вечер он все же добрался, как и мечтал. Но не в благостном настроении с желанием помириться, все объяснить, а утомленный, безрадостный, пьяный. Домой он не спешил, опасаясь, что у дверей квартиры его караулят какие-нибудь настырные молодчики с телекамерами. Нужно было пересидеть где-то допоздна, и он выбрал Леру, предпочтя ее другим.

Лера увидела, что он пьян и в удрученном состоянии, не стала ни о чем расспрашивать. И вообще повела себя так, словно не было размолвки. Провела его в кухню, усадила за стол, поставила перед ним тарелку с супом, нарезанный хлеб, что-то из закусок. Села напротив. Проголодавшийся Воскобойников некоторое время ел молча. Молчала и Лера. Тишину нарушало негромкое бормотание телевизора, висевшего на стене, и что-то булькало на плите в кастрюле. Насытившись, Воскобойников поинтересовался, где Лерины дети. Лера сказала, кто где. Сын Павел, десятиклассник, отправился на хоккей, дочь Лика (она была моложе брата на два года) находилась у себя в комнате. Дети Леры были вполне самостоятельными людьми и никогда не задавали матери ненужных вопросов по поводу визитов, часто поздних, Воскобойникова. Не спрашивали, какое место он занимает в ее жизни, не судили ее. И это ему определенно нравилось, и он испытывал к ее детям почти родственные чувства.

После разговора о детях опять наступило молчание. Воскобойников чувствовал себя опустошенным, и затевать с Лерой разговор об «Анне», рассказывать все подробно, кто она такая и откуда взялась, у него не было ни желания, ни сил.

Неожиданно в кухню вбежала Лика, с пухленькими щечками, как у матери, с такими же агатовыми глазами и ямочкой на подбородке.

– Мама! У тебя телевизор работает? Сделай громче! – И тут она увидела Воскобойникова, смутилась. – Ой, это вы?.. Здравствуйте!.. Там про вас говорят!

– Про меня? Где? – не понял Воскобойников. От усталости он даже не удивился.

– По телевизору. В новостях!

Лера метнулась к телевизору, прибавила звук.

Воскобойников увидел на экране себя, взъерошенного, напуганного, жалкого, а рядом красавца Мордаева, прикрывающего его плечом, и пришел в ужас. Голос за кадром рассказывал, что состоялась пресс-конференция, где журналисты разных изданий и телеканалов встретились с московским изобретателем Алексеем Воскобойниковым (последовал крупный план) и его компаньоном Мордаевым (тоже крупно). Воскобойников изобрел «живую резину», из которой сделал женщину. Эта женщина ходит, действует, как живой человек, взахлеб рассказывал журналист, совершает человеческие поступки, способна читать, мыслить, только не говорит. Ей не нужны еда и отдых. Дальше следовало какое-то не очень резкое изображение женщины, снятое, видимо, на мобильный телефон, в котором Воскобойников узнал «Анну». Вот подлец, подумал он о депутате, и съемку успел сделать!

Лера тоже узнала «Анну» и перевела удивленный взгляд на Воскобойникова. Теперь она стала кое-что понимать.

Лика, обхватив мать за талию, прижималась к ней телом, счастливая, чувствуя и себя немного причастной к славе Воскобойникова, о котором она не знала, что он изобретатель: ну, приходит к матери человек, симпатичный, малоразговорчивый – в общем, ничего особенного, и вот надо же!

Дальше в телевизионном сюжете рассказывалось о том, что женщина, сделанная из «живой резины», по утверждению изобретателя, не механический робот по японскому образцу, а мыслящее существо, и мыслит оно за счет особого состава резины, аналогичного клеткам человеческого мозга. Услышав это, Воскобойников схватился за голову и отвел в сторону стыдливые глаза: что они плетут?! Ничего подобного он не говорил. Разве что это мог ляпнуть одуревший Мордаев, но на пресс-конференции он слушал его откровения вполуха.

Мать и дочь истолковали его жест по-своему: человек стесняется своей славы. Это обнадеживает, с таким можно иметь дело. Кроме этого, Лера была счастлива, что «Анна» оказалась детищем Воскобойникова, а не его любовницей.

Но сюжет показом фрагментов пресс-конференции в офисе Воскобойникова не закончился. Сенсацию надо было раскручивать на полную катушку, и телевизионщики, знавшие свое дело, жали вовсю. На экране появились автор сюжета и два приглашенных им ученых, доктора наук, один – специалист в области биологии, другой – профессор-химик. Биолог был лыс, гладко выбрит, с обвислыми щеками, с ленинскими глазными