Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

…А нам не давала покоя мысль, как же ага выйдет из положения. Ведь запах водки очень стоек.

Когда поезд прибыл в Шахруд, мы увидели, что около трехсот человек, держа в руках газовые лампы, поджидают хаджи на платформе. Ага сошел с поезда, и мы последовали за ним, чтобы посмотреть, какую сцену разыграет он и как выпутается из этой истории. Может, и нам будет чему поучиться у хаджи?

Как только хаджи-ага приблизился к толпе на расстояние пятнадцати метров и встречающие бросились к нему навстречу, он натянул абу на голову и, уткнувшись в нее лицом, произнес:

– Господа, отойдите! Я не хочу брать греха на душу – у меня грипп. Прошу вас, отойдите. Грипп – болезнь заразная, господа. Очень благодарен вам за встречу.

И толпа, почтительно внимая словам хаджи, желая сохранить свое здоровье и не дать возможности аге совершить великий грех, расступилась. Несколько человек, которые знали, сколь опасен грипп, поспешно усадили хаджи в такси. Пока другие подбежали, чтобы отвести хаджи к встречавшей его машине, такси рванулось с места.

Через четверть часа над полутемной станцией просвистел гудок, и паровоз с шумом сдвинул с места металлическую громаду вагонов.

Наша славная реликвия

На центральной площади нашего города издавна возвышается двадцатипятиметровая кирпичная башня, о происхождении которой ничего определенного известно не было. В верхней части башни находятся бойницы, что свидетельствует о том, что некогда она служила оборонительным сооружением. Через глубокое отверстие внизу защитники города поднимались на крышу, чтобы дать отпор врагу. В наше время отверстие с успехом использовалось в качестве уборной.

В многочисленных пробоинах свили гнезда, голуби и воробьи, и городские ребятишки лазили туда, чтобы поглядеть на птенцов. Башня служила также хорошим ориентиром для приезжающих; одним словом, мы настолько привыкли к ней, что не представляли своего города без ее силуэта.

И вот в один прекрасный день у подножия башни появились какие-то люди: толстый бородатый господин в темных очках и несколько худосочных мужчин в шортах цвета хаки. Их сопровождал сам губернатор! Бородач, заложив руки за пояс, расхаживал взад и вперед, бросая на ходу какие-то замечания, которые аккуратно записывались его спутниками.

Слух о том, что к нам приехали иностранцы и в окружении начальства осматривают башню, молниеносно разнесся по городу.

Любопытная толпа хлынула в центр, чтобы, не дай бог, не пропустить чего-нибудь важного, хотя раньше никому и в голову не приходило глазеть на башню. Казалось, свершилось чудо и башня выросла из-под земли всего лишь полчаса назад! Когда очкастый бородач, которого все называли профессором (как позже выяснилось, он и в самом деле был профессор), бросал взгляд на обломанные зубцы, все разом задирали головы. Когда же профессор приблизился к башне и поковырял ее пальцем, мы, к сожалению, не смогли повторить этот опыт, поскольку полиция оцепила достопримечательность плотным кольцом. Зато, когда приезжие удалились, мы обследовали каждый кирпич. Ничего особенного мы, увы, не обнаружили. Кирпич как кирпич. Но чем был все-таки вызван переполох?

– Говорят, Дарий, убегая от Александра Македонского, зарыл под башней свои драгоценности, – утверждали одни.

– Да нет же, – настаивали другие, – просто под этой башней похоронен какой-то святой потомок имама[36]. Он явился во сне к господину профессору, и тот приехал, чтобы удостовериться в своем ясновидении.

Короче говоря, мы долго судили и рядили, что заставило приехать всех этих важных и ученых господ в наш город. Большинство все-таки сошлось на том, что под башней зарыт клад. Той же ночью неизвестные лица перекопали все вокруг, но ничего не обнаружили. Дело дошло до того, что городские власти в целях спасения башни от наиболее ретивых искателей драгоценностей поставили вокруг башни вооруженную охрану.

Прошел месяц. В одно прекрасное утро в городе появились объявления за подписью губернатора: «Благородные и самоотверженные граждане! Поскольку охрана исторических памятников, свидетельствующих о нашем славном прошлом, – долг каждого честного человека, губернаторство пригласило международную археологическую экспедицию, которая, осмотрев нашу башню, обнаружила, что это древнейший памятник и история ее сооружения восходит к эпохе Даниила-пророка. Все мы обязаны приложить максимум усилий к охране этого шедевра архитектуры. В связи с этим в городском банке открыт счет. Просьба ко всем дорогим согражданам по мере сил и возможностей вносить деньги на указанный счет для ремонта и содержания нашей реликвии – славы наших предков».

С этого дня отношение жителей нашего города к башне коренным образом изменилось. Никто больше не помышлял использовать ее в качестве помойки или уборной и не отпускал в ее адрес грубых шуток. Если на башню садились голуби или другие пернатые, все кидали в них шапками и камешками, чтобы не дать им загадить башню. Кроме того, побуждаемые чувством национальной гордости, каждый из нас, не рассуждая, внес посильную сумму на открытый счет для ремонта и восстановления этого исторического памятника.

Теперь, проходя мимо башни, мы смотрели на нее нежно, а приезжавших гостей немедля вели любоваться ею. Словом, мы проникались все большим и большим уважением к себе и к нашему городу.

Но когда начался ремонт башни на деньги, собранные благородными и патриотическими согражданами, выяснилось, что этих средств не хватает.

По городу вновь были расклеены объявления, в которых сообщалось, что, поскольку средств, собранных на восстановление Триумфальной башни, не хватает, по решению генерал-губернаторства, начиная с сегодняшнего дня, сахар подорожает на два риала, хлеб – на три, а керосин и бензин – на четыре риала. Все эти меры носят временный характер, и сразу же по завершении ремонта башни цены на продукты будут восстановлены старые.

– Ничего не попишешь! – рассуждали мы. – Вопрос восстановления башни – это вопрос престижа, не подобает, чтобы за это расплачивалось государство! Сами, черт возьми, осилим! Придется затянуть пояса потуже.

На следующий день наш мясник повысил цену на мясо на три тумана.

– В чем дело? – заинтересовались мы. – Ведь про мясо ничего в постановлении сказано не было.

– А вы что, хотите, чтобы я втридорога платил за хлеб, сахар и керосин, а свой товар отдавал даром?!

Естественно, тут же вздорожали квартирная плата и транспорт, хотя наша зарплата при этом осталась без изменений. Но зато в нашем городе – такая историческая достопримечательность!

Когда наконец ремонт башни завершился, было создано специальное учреждение для надзора за этим древним памятником архитектуры. Отныне каждому, кто хотел взглянуть на реликвию, надлежало раскошелиться на два тумана.

Еще через несколько дней с каждого вновь прибывающего в наш город, а также убывающего из него стали взимать по пять