В чужих туфлях - Джоджо Мойес

кожа приятно пахла мылом. Фил не двинулся с места, и она придвинулась ближе, постепенно прижимаясь к нему всем телом. Поцеловала его в шею сзади и прислонилась щекой к плечу. Сэм соскучилась по нему, по его прикосновениям. И почему она не сделала этого давным-давно? Фил шевельнулся, и она ощутила легкую волну желания. Сэм осторожно завела ногу между его ногами. Она гладила его живот, перебирая мягкие волоски, которые становились все гуще по мере того как рука проскальзывала ниже.

Все получится. Она добьется своего. Это станет для них новым началом.

Сэм снова поцеловала его, мягко скользя губами ниже и осторожно подтягивая Фила к себе, чтобы он наконец повернулся к ней. Я неудержима. Я олицетворение женской силы. Я сексуальна. Сейчас она окажется сверху и…

В темноту ворвался его голос.

– Прости, любимая. Я сегодня что-то не в настроении.

Ее словно ужалило. Слова повисли в ночной тишине. Сэм замерла, затем осторожно убрала руку, которая почти достигла цели. Отодвинулась назад, под одеяло, и легла на спину, жалея, что не надела ночную рубашку. Какое-то время царило молчание.

А потом он произнес:

– Но пирог с курицей был очень вкусным.

Пока Фил вел себя так, словно жены не существует, другой важный мужчина в жизни Сэм, Саймон, как сказали бы ребята помоложе, был готов сожрать ее.

Кто-то из коллег явно старался держаться от нее подальше, словно боясь, что дурная энергетика заразна. Никто не хотел вникать в происходящее, так как работа есть работа, и найти ее не так-то легко.

Кроме Джоэла.

Сэм начала обедать в машине: на кухне в последнее время чувствовала себя беззащитной, а за рабочим столом больше есть не могла, так как Саймон непременно зайдет, когда она будет сидеть с набитым ртом. Поэтому она в одиночестве слушала одну из подборок успокаивающей классики и ела сандвич, пытаясь ни о чем не думать.

– Что ты здесь делаешь?

Она подскочила, когда дверь вдруг открылась, и в машину забрался Джоэл, принеся с собой холодный воздух и теплый цитрусовый запах. Он захлопнул дверь, и Сэм увидела, что у него в руках сандвичи с сыром, купленные на заправке. Джоэл был в пуховике, а тонкие дреды собрал в хвост на затылке.

– Ты бы хоть двигатель включила, Сэм. Ну у тебя тут и холодрыга!

– Да я просто…

– А я все не мог понять, куда ты повадилась исчезать во время обеда. Саймон отправил с нами этого придурка Франклина заключать договор с Кэмероном. Бог знает, как он до этого додумался. Я хотел узнать, не взять ли тебе кофе, но мне сказали, ты ушла. Потом я заметил, что в твоей машине окно запотело, так что…

Франклин. Молодой, расфуфыренный, в блестящем костюме и с улыбкой, словно приклеенной к лицу. Вот, значит, как. Она медленно выдохнула.

– Я… пока предпочла бы побыть здесь.

Его улыбка исчезла. Джоэл вглядывался в ее лицо.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не особо.

Если она скажет хоть слово, то непременно расплачется. И не как обычно – в последнее время Сэм постоянно находилась на грани истерики с рыданиями, после которых она будет сидеть с красным носом, вся в соплях, и хватать ртом воздух. Хуже всего, если такое случится в присутствии Джоэла.

– Ох, малышка, – он с отвращением покачал головой. – Тед сказал, Саймон не давал тебе спуску на вчерашнем совещании по бюджету.

Она так остро ощущала близость Джоэла в своей маленькой машинке. Какая у него гладкая кожа на тыльной стороне рук, одна из которых совсем рядом с ее бедром, приятный мужской аромат…

Его мокрые ресницы с пушистыми кончиками чуть закручивались вверх. Сэм никогда не видела подобного у взрослых людей. Такое чувство, если к ним прикоснуться, на коже останутся маленькие точечки. Забавно, за восемь лет знакомства она никогда не обращала внимания на его ресницы.

Сэм вдруг вспомнила, как ее вчера отверг Фил и как утром после бессонной ночи она долго изучала свое отражение в зеркале: старая, одутловатая, никому не нужная. И когда Джоэл так мил, становилось еще тяжелее. Потому что, конечно же, она ему не нравилась. Это все влияние тех дурацких туфель.

Он наверняка видел в ней чудаковатую стареющую тетушку и думал: «Надо убедиться, что с пожилой бедняжкой Сэм все в порядке».

Ее вдруг переполнила уверенность, что ему нужно как можно скорее уйти.

– Вообще-то, – произнесла она, – мне нормально и так. Одной.

Говоря это, Сэм была не в силах взглянуть на него. Она не хотела видеть его сочувственный взгляд и поэтому неотрывно пялилась на свои колени с кривой улыбкой на лице.

– Я серьезно. Послушаю музыку и немного отдохну.

Чуть помедлив, Джоэл произнес:

– Я мог бы съесть бутерброды здесь и составить тебе компанию.

– Нет, – отказалась Сэм, бросив на них взгляд. – Они с сыром. Я не люблю сыр.

Их окружала тяжелая, давящая тишина.

«Я не люблю сыр? – задумалась она. – И с каких пор?»

– Ясно, – ответил он после паузы. – Я просто хотел… на тебя взглянуть. Убедиться, что все в порядке.

– В полном. Со мной все хорошо. Не нужно за мной приглядывать. Я взрослая женщина! – Сэм наконец подняла голову с пугающей натянутой улыбкой на лице, и увидела в его глазах выражение, от которого в животе словно завязался тугой узел. – Правда. Это очень мило с твоей стороны. Но тебе лучше уйти. Тебе лучше уйти, – повторила она, гораздо жестче, чем намеревалась.

Еще мгновение Джоэл медлил, а затем забрал так и не тронутые сандвичи и вышел из машины.

16

Джесмин не было. Сверившись с графиком, Ниша отметила, что у той несколько отгулов – видимо, за работу в выходные. Хотя ей не хватало веселых разговоров, она порадовалась отсутствию Джесмин. Гнев и чувство вины за то, что из-за нее чуть было не влетело горничной, пропитали душу настолько, что казалось, она сгорит со стыда в буквальном смысле.

Ниша закончила смену в порыве безмолвной ярости, преодолевая череду препятствий в виде грязных ванн и туалетов и бросая убийственные взгляды на любого, кто посмел попросить дополнительный рулон бумаги или пузырек с кондиционером для волос.

Зная, что гости могут на нее пожаловаться, она притворялась, будто не знает английского, одаривая всех угрожающей полуулыбкой и всем видом намекая, что может вернуться и убить любого прямо в кровати.

Ниша успела позвонить шести экспертам по бракоразводным процессам в Нью-Йорке, лишь трое

ответили на ее звонок, причем двое сказали, что их уже нанял Карл. Она звонила в свой банк, и