На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

— Уже некуда? — издевательским тоном переспросил Сансан. — А давеча спешил. А бланки?

— А вот, касатик, погляди. Тебе велела передать, — старуха протянула Сансану сверток.

Он тут же развернул его.

— Подержи-ка, — Сансан обратился к Тэранго, указывая глазами на шланг.

— Вот они, бланки, очки какие-то. Ничего не пойму… Тут и записка.

«Саша, я срочно уезжаю. В Нижневартовске забегу в контору, сдам деньги, отчитаюсь. Получу зарплату и уеду. Потом напишу куда. Не знаю даже, что сказать. Извини. Может, это судьба… Привет Алечке, пусть бережет себя. Ей нужны силы, чтобы родить здорового ребенка. Передай Тэранго очки. Если спросит обо мне, скажи, что заболела».

Сансан оторвал глаза от записки, сложил ее вчетверо, засунул в карман.

— Это тебе велела передать, — Сансан протянул Тэранго старые очки. — Так-так-так, — задумчиво произнес он, забирая из рук Тэранго шланг. — Все понятно… Заболел человек. Уехала в Нижневартовск. Деньги она сама сдаст в контору, — сказал он. — А ты — «милицию, воровка, тюремка», — обратился он к старухе с укоризной. — Заболел человек, понятно?

— Понятно, — пробормотала старуха, явно расстроившись, что все разрешилось так просто.

— Пойду чай пить, — сказал Тэранго так обыденно, будто и не услышал он этой последней новости.

«Вот это женщина, — подумал он о Зинаиде. — Вот такая и нужна этому сорвиголове Аули». Он невольно улыбнулся.

Сансан остался на улице. Ему предстояло подготовить катер к рейсу. Потягивая чай, Тэранго смотрел сквозь поднимающийся тонкими нитями пар в окно. Вот там, у калитки, он узнал от старухи Катерины то, что сам мог предугадать, но боялся загадывать. Суетится Сансан, мелькая в окне: то в одну сторону пробежит, то — в другую.

Опять всплыло лицо Акулины, ее руки, нанизывающие бисер… Он достал кисет, сделанный ее руками, стал рассматривать вышитый бисером кисет, будто пытался разгадать тайные знаки, посланные женщиной. Стал набивать трубку табаком.

— Еще чаю? — услышал он голос Алевтины.

— Да, немножко, — молвил он, оторвавшись от своих мыслей, отложив трубку в сторону.

Алевтина подлила чаю.

— Жена сшила кисет? — спросила она.

— Может, и жена, — задумчиво ответил Тэранго.

Алевтину удивил такой ответ, но она смолчала.

— Орнамент очень похож на хантыйский.

— Да, очень похож, — сказал как-то растерянно Тэранго, чем снова удивил Алевтину, но она не подала виду.

Вошел Сансан.

— Так, что там у нас с ребеночком? — спросил он с порога несколько возбужденно.

— С каким ребеночком? — вспыхнула лицом Алевтина и тут же опустила глаза.

— Уже, наверное, вся деревня знает, что ты забеременела, только мне знать не положено. Так, что ли? — сказал Сансан с укоризненной строгостью, но, смягчив тон до нежно-игривого, продолжил: — Ну так что ты хотела мне сказать, да не успела?

— Об этом знала только Зина. Я еще не была уверена, да и момент подходящий не случился, чтобы тебе сказать.

— Она мне вот в записке сообщила, — Сансан достал из кармана бумажку. — Тебе привет передала, мол, пусть бережет себя, силы тебе нужны, чтобы здорового ребеночка родить.

— Что это за записка? А где она сама? — встревожилась Алевтина.

— Уехала, — Сансан косо посмотрел на Тэранго.

— А когда вернется? У меня к ней дело есть, — Алевтина тоже глянула на Тэранго, потом вопросительно уставилась на мужа.

— Она больше не вернется сюда, — сказал Тэранго, — может, когда-то захочется ей приехать вместе с мужем и детьми на то место, с которого началась ее новая судьба, — сказал он задумчиво.

— Прямо загадки какие-то! Какой муж? Какие дети? Чушь какая-то, — в сердцах выпалил Сансан, вспоминая ночной разговор.

— Это не чушь, это — судьба, — Тэранго поставил пустую чашку и вышел, взяв со стола трубку.

Какое-то время Сансан и Алевтина смотрели друг на друга недоуменно, потом Сансан подошел к своей возлюбленной и обнял ее нежно, приговаривая:

— У нас тоже своя судьба.

— Да, мой любимый, счастливая судьба, — Алевтина посмотрела в глаза мужу и утонула в нежном поцелуе.

XXIII

Долго искать лодку не пришлось. Каждый местный житель считал за счастье и великую для себя удачу помочь великому шаману, который сделал так, что вода ушла в море.

Лишь переступив порог, Сансан громко сказал:

— Егор тебя увезет на карьер. Он человек надежный. Сейчас подъедет.

И вправду вскоре в избу вошел Егор — приземистый коренастый мужчина со смоляной шевелюрой на голове, с едва намечающейся сединой на висках, в национальной летней малице. На поясе висел нож, помещенный в деревянные ножны. Весь его вид указывал на то, что он готов хоть сейчас двинуться в путь.

— Заходи, Егор, чайку пошвыркай, — обратился к нему Сансан.

Егор присел с краю стола, подвинул к себе кружку. Алевтина налила чаю.

— Я лодку к катеру привязал, — обратился он к Сансану.

— Хорошо… — Сансан запнулся, не нашлось дальше слов, не хотелось расставаться с Тэранго.

— Чаю попьем, и я готов снова в путь, — сказал Тэранго.

Прощаясь, Алевтина приобняла Тэранго и сказала тихо, наклонившись к самому уху:

— Передайте Зине привет. Так хочется, чтобы у нее жизнь сложилась удачно. Она этого заслуживает. Она хорошая, — Алевтина своим женским умом смекнула, что Тэранго знает, куда исчезла Зина.

— Я знаю. У нее все будет хорошо, — успокоил Тэранго молодую женщину, — седой старик поможет ей, — и он, разжав ладонь, показал Алевтине медвежий клык, выбеленный временем.

— Что вы там шепчетесь? — разыгрывая ревность, спросил игриво Сансан.

— Это не твое дело, — в тон ему ответила Алевтина.

Уже у лодки Сансан вдруг спросил Тэранго:

— Этот амулет из клыка медведя что-то значит? Может, в нем кроется твоя тайна, твоя мудрость?

— Не знаю. Может. Потом как-нибудь расскажу, но седой старик мне всю дорогу помогает.

— Когда мы еще встретимся? — с ноткой скепсиса в голосе спросил Сансан. — Пусть и дальше помогает тебе седой старик… Пути Господни неисповедимы, так говорят у нас.

— Мой путь обратно через твой дом ляжет. Я ведь другой дороги не знаю.

— Чем обратно пойдешь? Снова на обласе?

— Ну, до тебя — на обласе, а дальше — на оленях. Если я у тебя до снега поживу, не выгонишь?

— Да хоть до весны живи. Только у меня оленей нет, — пошутил Сансан.

— Олени — то не твоя забота. Мне бы до Захара потом добраться… А до весны долго ждать. У меня еще одно очень важное дело будет на обратном пути. На оленях, однако, поеду.

Сансан не стал задавать лишних вопросов, он уже привык к тому, что на каждый вопрос Тэранго всегда имеет будто заранее припасенный ответ. Ему не хотелось казаться в