Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова

Мне тридцать пять, у меня дочь-подросток, а я… влюбилась, как девчонка. В него. В этого мальчишку…» Она придет, поблагодарит Кирилла за приятный вечер (вспомнив этот «приятный вечер», Лена вспыхнула до корней волос, а внизу живота опять сладко заныло) и уйдет. «Нужно быть взрослой, рассудительной. Так будет лучше для всех. Сорвались оба, бывает, но продолжать мы не станем. Я – взрослая женщина, он – молодой мужчина, и подобный мезальянс совершенно неестественен, недопустим и просто неприличен.» Лена составила подробный план своего «выступления» и заучила основные реплики.

Она отправилась к Киру, настроенная на серьезный разговор. Оделась она для этого разговора максимально строго. На ней была длинная серая юбка и черная водолазка, волосы стянуты в тугой хвост. «Надеюсь, он поймет», – мелькнуло у нее в голове, когда она постучала в дверь.

Кир открыл дверь и широко улыбнулся, увидев ее. «Пришла! – сердце Кира радостно екнуло. — Значит, всё не так плохо, как я думал». Он прижал ее к себе и поцеловал. В доме пахло свежесваренным кофе и чем-то древесным, уютным.

Чуть было не расплескав весь свой боевой настрой, Лена всё же смогла взять себя в руки.

– Кирилл… Кирилл Александрович, нам надо поговорить…

От такого «здрасьте», обалдевший Кир нахмурился.

– Не приболели ли вы, часом, Елена Михайловна? Что за реверансы?

Лене очень не нравился его игривый тон, он сбивал ее с мысли.

– Кирилл, я пришла поговорить!

Только сейчас он обратил внимание на ее одежду.

– Я не понял… Что это? Что с тобой?

Лена прошла в комнату, залитую ярким светом. Пылинки танцевали в солнечных лучах. Она села на край стула, твердо решив идти до конца. «Нужно быстро сказать всё и уйти, пока я не передумала».

– Кирилл, – начала она, избегая его взгляда, – нам, правда, очень надо поговорить. Это важно.

Кир начинал злиться. Он нахмурился, встал, прислонившись к дверному косяку. Скрестил на груди руки и, пристально глядя на Лену, сказал:

– Какой официоз… Ну, я слушаю…

Лена вздохнула, положила руки на колени. Стараясь не встречаться с его взглядом, начала ровным, безликим тоном:

– Кирилл… мы совершили большую ошибку.

Кир закатил глаза и набрал воздуха в грудь, готовый возражать. Лена подняла руку, останавливая его порыв.

– Нет, подожди, дай мне закончить…

Кир шумно выдохнул. Лена продолжила, глядя куда-то мимо его плеча:

– Да… так вот… мы совершили ошибку, – произнесла она отработанным, казенно-деревянным тоном.

«Господи, да какая же это ошибка? Это было самое настоящее чудо…» – пронеслось у нее в голове, но она судорожно прогнала эту мысль.

– Я понимаю, физиология, гормоны и всё прочее. Я тоже давно… – тут она запнулась, – давно… ну, ты понял. «А так вообще никогда!» – снова застонала настырная мысль.

– Так в чем ошибка-то? Вроде всё по классике было… – хмуро и зло процедил Кир.

– Ошибка в том, что это, в принципе, неправильно. Я взрослая женщина, – она почувствовала, как по спине пробежали мурашки от его пристального взгляда. «Нет, не смотри так. Я же сейчас растаю, как мороженка летом…» – ей захотелось поправить воротник водолазки, который вдруг стал невыносимо тесным, – У меня дочь, – ты молодой, свободный мужчина. Обременять тебя я не хочу, чувствовать себя чем-то мне обязанным ты не должен. «Вру! Хочу, чтобы ты чувствовал! Хочу, чтобы ты был обязан, привязан, чтобы тебе тоже было больно от мысли уйти…» – этот внутренний крик был таким громким, что она испугалась, как бы он не услышал. – Наша разница в возрасте – непреодолимая преграда, я слишком взрослая для тебя.

Кир усмехнулся, заплел ногу за ногу и исподлобья внимательно и зло смотрел на Лену.

– Тебе нужна молодая девушка, – мысли снова подсказали вариант: «Которой я выцарапаю глаза!» – С которой не будет тех проблем, какие могут возникнуть со мной… – она еще долго ему рассказывала о сложностях отношений с «престарелой» особой. О том, что она понимает, она же врач, важность регулярного секса для молодого мужчины, но помочь в данной ситуации не сможет. «Хотя это именно то, чего мне очень хочется», – скулила в голове настырная мысль. Затем она перечислила достоинства всех местных девиц от восемнадцати до тридцати лет… в ее мыслях, конечно же, все эти девушки уже «остались без волос».

И тут он взорвался…

– Долго готовилась?? Ты что, правда считаешь, что мне есть дело до твоего возраста?! Да мне плевать!!! – Кир с грохотом опрокинул стул. – Сидишь тут, вся такая… в противозачаточной юбке и рассуждаешь о приличиях! Строишь из себя старшую сестру бабы Нюры!! Тридцать пять – катастрофа? Конец жизни? А что ты предлагаешь? – он саркастически передразнил ее дрожащий голос. – «Кирилл Александрович, нам не следует… Это неправильно…» – Кир нервно рассмеялся. – Да кому нужны эти правила?! Кого ты сейчас пытаешься убедить меня или себя? Мне плевать на условности! Мне плевать на то, что подумают баба Нюра или кто-то еще в этой проклятой деревне! Мне нужна ты! Понимаешь? Не вот эта закомплексованная тень, которая прячется за жалкой маской рассудительности и боится своих желаний! Боится быть счастливой! А та женщина, которую я увидел тогда, ночью… С горящими глазами, с этой твоей… – он запнулся, пытаясь подобрать слово, – с этой твоей чертовской искрой внутри! Страстная, жаркая, дерзкая, – он вытер пот со лба. – Думаешь, морщинки сделают тебя менее желанной? Кстати, где ты их у себя нашла? Чушь! Они – часть тебя, часть всех твоих эмоций! И меня это заводит гораздо больше, чем гладкая кожа какой-нибудь пустоголовой куклы! Мне нужна ты! Вся! С твоими мозгами, со всеми твоими страхами, сомнениями и тараканами! Так что прекрати прятаться от себя и от меня! – он тяжело дышал, провел рукой по волосам.

Обалдевшая Лена сидела съежившись на стуле. Слова Кира словно ножом вспарывали ее тщательно выстроенную защиту. Все ее доводы, все тщательно подобранные слова и аргументы, казавшиеся ей такими правильными и такими логичными, всё рушилось… Лена не выносила крик в свой адрес. На нее всегда орали, мать, брат, муж… но крик Кира был другим, он не пугал ее, он ее оживлял. Пытаясь что-то возразить, она прошептала:

– Кир, я… я не… – всё начало рассыпаться. Сначала сдалась одинокая прядь, ее строгого хвоста. Выскользнув у виска, она беспомощно упала на щеку. Потом дрогнули губы. А затем она подняла на него глаза – и в них было столько неподдельного ужаса и тоски от собственной лжи, что вся ее «броня» мгновенно рассыпалась в прах.

– Возраст… – Кир горько усмехнулся. Резким движением он подошел, присел перед ней на корточки, поправил прядь ей за ухо, взял ее руки в свои. – Ты видишь мои глаза, когда я смотрю на тебя? Чувствуешь, как бьется мое сердце? Я думал, ты это чувствуешь… Мне нужна та женщина, которая была здесь ночью! Которая хочет меня так же безумно, как я ее! И эта женщина – ты! Черт бы тебя побрал! – прорычал он, вскакивая.

Он еще долго в бешенстве что-то орал, размахивая руками. Лена жалко попискивала в ответ, глядя на него широко раскрытыми глазами. В них боролись страх, недоверие и… надежда. Роль взрослой, назидательной дамы слетела с нее, как старая шкура. Осталась только испуганная, но, вместе с тем, глубоко счастливая девчонка, которая видела перед собой не просто красивого мужчину, а своего мужчину. Его гнев, его крик – всё это было для нее высшим подтверждением его чувств. Подтверждением того, что она ему небезразлична.

Монашеская юбка валялась на полу, водолазка улетела куда-то к печке, вместе с джинсами Кирилла…

Они лежали в обнимку, уставшие и счастливые.

– Что, не спасла тебя твоя ряса? И аргументы кончились… Как же так, Елена Михайловна? Призовите на помощь волю, логику! Давайте еще поспорим… пару раз. –