Партия на любовь - Виктория Арана

за два месяца понять, нравится мне эта работа или нет, для будущего развития. Максим, как самый настоящий избалованный ребенок, тяжело переносил резко уменьшившееся внимание. Отвлекал самыми бесстыдными способами, не давал сосредоточиться и постоянно лез целоваться. В какой-то момент пришлось начать закрываться на замок в его же кабинете.

Мы оба нервничали, учась уживаться на одной территории. Я видела, насколько сложно ему давались уступки, но он упорно продолжал гуглить о том, что сделать, чтобы нам обоим жилось комфортно.

Это умиляло еще сильнее, чем их отношения с мелким. В итоге мы гуглили вместе, устанавливая новые правила на его территории. Сложнее всего оказалось организовать личное время, потому что все дни хотелось проводить друг на друге. К слову, с этой задачей мы не справились. Все равно в итоге один из нас начинал раздевать другого.

Максиму пришлось изменить график жизни. Вставали мы теперь на полтора часа раньше, ведь ему обязательно нужно было отвезти меня на работу, а потом и забрать с нее. Соответственно, ложиться спать приходилось тоже раньше. Ну, точнее ему приходилось. Я же часто засиживалась допоздна, из-за чего никогда не высыпалась. Это была моя расплата за совместные вечера вместо работы.

Я стала в разы активнее вести блог, что тоже занимало много времени. Но приложенные усилия и полученные новые знания дали результат: просмотры росли, подписчиков становилось больше, появились первые полноценные хейтеры, чьи комментарии безумно раздражали моего спортсмена. Он буквально ненавидел каждого, кто плохо говорил обо мне.

С того самого дня у него началась активная ежедневная переписка с Сашей на моем телефоне. Он стал брать его без спроса, а меня это, к удивлению, совсем не напрягало. Бывший злился и писал много гадостей. Максим веселился и писал в ответ что-то едкое или колкое. Иногда слал наши фотки. Я говорила ему вести себя осторожнее, ведь отправленное в интернет единожды в любой момент могло стать всеобщим достоянием. Он подумал, что это намек, и стал выкладывать наши фотки в свой блог.

Я помогала ему записывать и монтировать видео, из-за чего у меня появился новый навороченный штатив и несколько ламп. Чаще всего это были домашние тренировки. Реже мы выезжали в зал, где мне приходилось постараться ради хороших ракурсов.

Максим говорил, что это тоже своего рода стажировка, ведь я могла экспериментировать с контентом на большую аудиторию и быстро видеть результаты. Он скидывал мне аналитику от своего менеджера с комментариями и советами. На их общие съемки я, к сожалению, ни разу не попала из-за работы, но Максим обещал чуть позже познакомить меня со своим менеджером.

Мне внезапно понравилось заниматься спортивным контентом. Это заряжало какой-то особенной энергетикой, из-за чего я меньше чувствовала усталость. Иногда Максим втаскивал меня в кадр и учил играть в теннис, создавая таким образом блок уроков для начинающих взрослых.

Но самым важным стала подготовка к Олимпийским играм. Мы долго искали правильные теги, экспериментировали с названиями и обложками для видео. Он делился всеми переживаниями, пока я следила, чтобы картинка и звук соответствовали высокому уровню.

Я слушала его откровения, и у меня сердце кровью обливалось. Максим с детства привык к медийности. Родители регулярно нанимали новых менеджеров, чтобы об их талантливом сыне узнало как можно больше людей. Так и появилось большое количество рекламных контрактов, которые обеспечили ему дорогущую квартиру в девятнадцать лет.

Он старался все чаще привлекать меня в кадр. Играть было сложно, реакция и ловкость хромали, но он каждый раз находил, за что похвалить. Я старалась не кривиться ради него от промахов и неудач. Максиму было важно показать мне свой мир, а я в ответ старалась впитать в себя все, что только можно. Когда у меня что-то получалось, в качестве награды он всегда целовал на камеру. Это мне не нравилось. Хотя, судя по рейтингам, благодаря этому его видео чаще смотрели девушки, тем самым увеличив охваты.

Наши отношения стали широко обсуждаться. Это мне тоже не нравилось. Всплыло много всего неприятного про прежние связи Максима. Я удивилась своему основному источнику информации. Саша слал в чат все, что находил, хотя знал, что первым переписку прочитает Максим.

Тот злился на полученные сообщения, но честно рассказывал обо всем, боясь недоверия с моей стороны. Я же от обширного списка бывших любовниц чуть не впала в депрессию. Простых смертных наподобие меня в этом списке не было. Зато количества известных за пределами России имен хватило бы на целый женский оркестр.

Ревность с моей стороны стала практически непреодолимой проблемой. Я боялась, что быстро надоем ему, ведь слишком отличалась от спортсменок, с которыми он регулярно общался. После знакомства с командой стало еще сложнее: я видела, как на него смотрели другие девушки. Видела, как он игнорировал всех. А Максим не понимал, почему я ревную, учитывая, что поводов никаких не давал.

При этом сам ревновал к каждому кусту. Ему не нравилось внимание, свалившееся на меня после официального признания наших отношений. Я прилагала много усилий, пытаясь сгладить его злость по отношению к мужскому полу. Очень старалась не отходить от него ни на шаг, когда мы гуляли, и никогда не выпускала его руку из своей. Хотя пару раз из-за слишком откровенных взглядов на меня все равно чуть не завязалась драка.

Максим продолжал гуглить, как себя вести, что говорить, что дарить, как реагировать и так далее. Но теперь он делал это открыто, ничуть не стесняясь своей неопытности. Говорил, что всему можно научиться, нужно только приложить достаточно усилий. Если бы существовал переводчик с женского, он бы выучил его наизусть.

Постепенно мы научились обсуждать недопонимания, а не разбегаться сразу по углам. Получалось так себе, но это было шагом вперед. К сожалению, недопониманий было много. И все они касались видения будущего.

У него все было предопределено с раннего детства, и он не понимал, из-за чего меня так штормит. Ведь профессия давно выбрана, я развиваюсь в ней, работаю, продолжаю учиться. Так почему никак не могу определиться, как жить эту жизнь дальше? Я же не знала, как объяснить то, что чувствовала. Он бы все равно не понял. На самом деле, мало кто понимал.

Я обрадовалась как-то заявившемуся на порог Илье. Выставила обоих из дома, чтобы побыть в одиночестве хотя бы пару часов. Максим лип ко мне вообще всегда. А перед играми – еще больше, чем обычно. Ему нужна была поддержка и очень много внимания, и я честно старалась отдать себя всю без остатка, проводила все выходные на тренировках, но из-за этого страдало все остальное.

У меня не оставалось времени на подруг, я забыла, каково это – разговаривать с