Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков

– Но у каждой подлости есть имя!

– Да, и это имя – С талин. Давно не стало мастера, но с нами остались его стихи, такие, например:

Шагаю на свиданье, напевая,

«Вставай, проклятьем…» – памятный куплет,

А за углом знакомая пивная,

В которой, как обычно, – «Пива нет».

– Спасибо, Семен Яковлевич, за интересную беседу! – подытожил я. – А если вы, дорогие телезрители, захотите выяснить, кто же именно помог Сталину погубить Давида Эсмархова и всю артель, советую заглянуть на сайт ФСБ, где публикуются рассекреченные архивы. Вас ждет удивительное открытие, как если бы вы узнали, что главным браконьером Африки оказался не Бармалей, а … доктор Айболит.

За такую концовку Роз-Мари показала мне два больших пальца и отправила воздушный поцелуй, который я поймал и прижал к сердцу. Если бы мы были в прямом эфире, то зрители бросились бы в интернет и обнаружили там донос Арамова, но мы, как обычно, записывались, и, конечно, мою последнюю фразу при монтаже убрали по приказу Мананы, согласованному с Доном. Так, ничего не добившись, я нажил себе лютого врага, а донос все равно вскоре убрали из Сети, чтобы не бросать тень на добропорядочных пушкинистов.

25. Дуэт андрогинов

Размышляя о своей ошибке, я по белой мраморной лестнице, похожей на отступающий ледник, поднялся на второй этаж, в гримерку. Там никого еще не было, и пахло вчерашним кофе: кто-то оставил на столе немытую чашку с торфяной гущей на дне. Свежий, ароматный запах арабики – как начало любви, а вязкий затхлый осадок – это то, что остается, когда всё ушло. Поэтому на курсах для вступающих в брак кроме этики измены я бы еще ввел основы красивого прощания. Пусть в памяти у каждого останется переливчатая жемчужина былой страсти.

Войдя в комнату, я первым делом тщательно, с гелем вымыл под краном руки и насухо вытер бумажной салфеткой, после электрички и метро обязательная теперь процедура. Если от ковида и есть хоть какая-то польза, так это невольная чистоплотность, доведенная до автоматизма. С детства меня ругали: «Куда с грязными лапами за стол!» Без толку. Но вот пришел коронавирус – и гигиена восторжествовала. Шея тонкая, а жить-то хочется! К тому же везде развесили емкости с антисептиком: надавил, принял на ладошку дозу целебной химии, растер и побежал дальше.

Я посмотрел на себя в зеркало: лицо вроде бы умное, а на самом деле дурак дураком, жизнь идет под горку, а мозгов не нагулял. Ну, зачем, зачем тебе, жалкий полупенс, конфликт с этой высокопоставленной мегерой? Ладно, не дрейфь, Дон не отдаст тебя на съедение этой климактерической тигрице.

Чтобы успокоиться и настроиться на работу, я выглянул в окно: напротив нашего особнячка стоит двухэтажный серый домик послепожарной застройки начала XIX века, теперь там, как водится, почасовой отель – «Бермуды», приют для тех, кого рецидивирующая похоть или внебрачная присуха застали врасплох посреди суетного мегаполиса. Заходи, плати и содрогайся! «Ты знал ее меж содроганий!» (Брюсов.) Окна плотно задернуты шторами, и это правильно: совокупление со стороны выглядит настолько нелепо, что Творец, наверное, громко смеялся, когда придумывал способ размножения для млекопитающих. Вот ведь всемогущий Затейник! Однажды я, глядя на улицу, застал, как абсолютно голая, идеально сложенная дева с печальным лицом подошла к раме и вскинула руки, чтобы задернуть занавески. В глубине комнаты виднелся пузатый мужичок с волосатой грудью, он, тряся животом, прыгал на одной ноге, избавляясь от брюк. Я так и не понял, что это: секс по таксе или странная любовь, иной раз состыковывающая людей, на вид несовместных.

В «Бермудах» я бывал с Птицей-Говорун и с альтисткой Даниловой. Как это там у невероятного Котомкина:

В маленьком южном отеле

С пряным названьем «Шираз»

Сделали мы, что хотели,

И повторили пять раз.

Я снова набрал Славин номер, и снова – недоступна, находится вне зоны, перезвоните позже. Это уже даже не смешно! Мы встречались с ней редко, но уж если она звонила и говорила, что завтра ждет меня на «Красносельской», осечек не случалось. Может, забыла в Тихославле смартфон? Доедет до квартиры и брякнет с городского. Но все равно очень странно… Интересно устроено мужское естество: еще утром я думал о свидании с ней как о щекотливой повинности и с теплой иронией готовился к ее очередному обмороку, а теперь, когда Слава не отвечает, я вибрирую от нетерпения. Не надо было заранее принимать «Елды-батыр»! Ладно, зато в эфире будет глаз гореть: креативная активность – побочный эффект этого алтайского снадобья. Интересно, если сожрать целую пачку, можно ли добиться такого же результата, как от золотого наперстка Пушкина?

До тракта и прямого эфира (это теперь у нас в редкость) оставалось порядочно времени. Когда я только пришел на канал, почти все передачи шли вживую. Помню, в программу «Звездная пара» я пригласил Аллу Иошпе и Стахана Рахимова. По ходу беседы, как заранее договорились, они должны были встать из-за столика, за которым мы сидели, подойти к микрофонам и под минусовку исполнить свой хит про вечную верность. Песня состояла из трех пространных куплетов: сначала объяснялся в любви Стахан, раненный страстью юноша 60 с лишком лет, потом Алла, эдакая ташкентская Суламифь примерно того же возраста, а завершалось все это представление дуэтом торжествующих андрогинов.

Роз-Мари пришла в восторг и велела Сансарычу брать порознь артистов крупно, «молочным планом», по грудь, а потом, в третьем куплете, отъехав, соединить вместе. Прорепетировали – в се нормально. Начался прямой эфир, и все шло по оговоренному сценарию, но вдруг Стахан, отпев свое, едва камеры взяли Аллу, вышагнул из кадра. Как? Что?! Кошмар! Роз-Мари в ужасе молчит, потом начинает вопить мне в ухо, что убьет всех нас троих! Я схожу с ума, а Иошпе спокойно голосит свое, привычно закатывая левантийские очи и заламывая руки. Я для телезрителей делаю вид, будто упоен вокалом, а сам паникую: дело катится к катастрофе, за которую Манана нас обглодает почище куриных косточек. И вот буквально за секунду до того, как звездная пара должна слиться в финальном дуэте, Рахимов возвращается в кадр, и артисты в отрепетированном экстазе, щека к щеке заканчивают песню в один микрофон – ну чистые андрогины!

Мы уходим на рекламу, и я дрожащим голосом спрашиваю:

– Стахан, что случилось?

– Очень курить захотелось, – отвечает он.

– Но ведь вы могли не успеть…

– Я? Исключено. Алла поет свой