Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков

– Смотрел, – соврал я. – Очень обстоятельно. Спасибо!

– Я старалась. Ирку не видели? – с просила она, имея в виду нашу помрежку Пучкову, бесследно исчезавшую в самые ответственные моменты.

– Нет. Может, она на «Курилах»?

– Собака! Побегу гостей встречать.

– А Манукяну отбой дали?

– Ой, блин, забыла, наверное, сейчас припрется. Куда ж его теперь девать? Роз-Мари меня прибьет!

– Пусть поговорит на камеру, сделаем вид, что пишем комментарий, а потом что-нибудь придумаем, – выручил я разгильдяйку по старой памяти.

– Спасибо! Какой вы сегодня красивенький! И не скажешь, что скоро на пенсию! – с деликатностью сантехника польстила мне Галя, уходя.

– Сколько еще будет гостей? – вдогонку спросила Надя.

– Двое, – ответила Галя, обернувшись.

– Трое, – поправил я. – Манукяна забыла. Если не загримировать, догадается, что его вхолостую пишут.

– Вы гигант мысли! – О на глянула на меня, как благодарная сексуальная соратница, и умчалась, цокая «лабутенами», точно копытами.

Не женщина, а конь с красным дипломом. Много лет назад во время новогоднего корпоратива мы пошли с юной тогда еще Жеребковой в оранжерею перекурить, и я из какого-то хмельного озорства имел глупость стиснуть Галину грудь, большую и крепкую, как головка сыра, и даже погладил ее колкий пах. Она же в порядке ответного визита украдкой слазила ко мне в брюки, сказав: «Ого!» Дальше дело не пошло, так как появилась Роз-Мари, бдительно следившая за тем, чтобы в творческой группе не увлекались разными глупостями во вред работе. После каникул мне было жутко неловко, но Жеребкова сделала вид, будто ничего такого не случилось, однако с тех пор поглядывала на меня, как постельная сообщница.

– Занятная девушка, – заметила Надя, когда редакторшу вынесло за дверь. – По-моему, она к вам неравнодушна.

– Вы так думаете?

– А разве нет?

– Мы с Галей давно уже вместе работаем, – словно оправдываясь, пробормотал я и добавил: – С личной жизнью у нее все в порядке.

– Не сомневаюсь.

Немало лет тому назад один московский банкир-меценат преклонных лет побывал у нас в эфире. Информационный повод: он отдал во временную экспозицию Историческому музею яйцо Фаберже из своей коллекции. Запись беседы прерывали три раза, финансист выходил из студии якобы для важного звонка в Кремль. Но помощник наябедничал по секрету, что у босса аденома простаты, а это чревато частыми отлучками в туалет. Сопровождать гостя в вип-сортир при кабинете Дона, отбывшего на Лазурку в командировку, доверили сначала Мите Кувандыкину, но от него так шибало водкой, что взамен позвали Галю, и она страшно понравилась банкиру, возможно, своей витальной простотой, редкой в мире чистогана. Буржуин, что называется, запал на Жеребкову, прислав ей на следующий день с курьером перевязанную шелковым бантом упаковку. Развернули – там оказалась бархатная коробочка, а внутри золотой перстенек с каратником. Когда к Гале вернулся дар речи, она стала всем показывать подарок и советоваться, что теперь с ним делать. Теледамы, завистливо разглядывая брюлик, качали головами, иные, самые вредные, требовали срочно отослать ювелирку назад, иначе подумают, будто на канале работают одни содержанки. Только Роз-Мари дала дельный совет:

– Звони ему, дура, скорее и благодари!

Жеребкова так и сделала, услышав в ответ, что даритель хотел бы как-нибудь побывать у нее в гостях, если это, разумеется, удобно.

– Конечно, милости прошу! Я налеплю пельменей, но только у меня много соседей и туалет постоянно занят, – ляпнула незамысловатая Галя.

Она была родом из Ногинска, и к тому времени в Москве ей удалось разжиться только комнатенкой в коммуналке на Преображенке. Роз-Мари, присутствовавшая при разговоре, покрутила пальцем у виска, мол, идиотка, я бы тебе для такого дела свою квартиру на денек уступила. Но было поздно: на том конце провода повисла задумчивая пауза, а потом финансист повторил свое пожелание, высказав уверенность, что вскоре никто им не помешает, а санузел будет свободен, как Куба.

Через месяц Жеребкова въехала в просторную и шикарно обставленную двушку на Зоологической улице. Посетив новоселье, некоторые наши канальные дамы испытали почти летальный приступ зависти, на что мудрый Митя молвил: «А кто вам, курицы, мешал отвести банкира в сортир? Никто…» Благодетель изредка заезжал к ней в гости, а иногда приглашал к себе на Рублевку или на виллу в Симеиз, пару раз она проведывала его в Карловых Варах. Дон, заранее извещенный звонком, без звука давал Гале неделю за свой счет, хотя обычно даже очередной отпуск сотрудники выбивали из него с трудом. Когда кто-то начинал возмущаться поруганием конституционных прав трудящихся, Боря отвечал:

– А что ж вы за советскую власть не боролись на баррикадах, если так любите отдыхать?

После каждого визита банкира гардероб Жеребковой заметно обновлялся, на пальцах появлялись новые кольца, машины тоже год от года становились все круче. На корпоративных посиделках пьяный в дымину Кувандыкин как-то не удержался и все-таки спросил:

– Галь, как ты можешь трахаться с этим старым уродом?

– А мы не трахаемся, – ответила она, честно мигая.

– Что же вы тогда делаете?

– Ты не поймешь… – загадочно улыбнулась редакторша, повергнув всех в окончательное недоумение.

Новое изумление охватило коллектив, когда Жеребкова внезапно вышла замуж за Саню, он занимался восстановлением убитых «Жигулей» в кустарной мастерской, куда она свернула, так как на приборной доске «БМВ» загорелся красный сигнал. «Ты куда зарулила, коза?» – в высшей степени вежливо по местным понятиям спросил автослесарь и сразу влюбился в нее, что удивительно – в заимно. Свадьбу играть не стали, а только расписались, но для сослуживцев Галя накрыла роскошный стол и устроила на канале смотрины. Жених, молчаливый парень с тяжелой челюстью и нехорошей улыбкой, глядел исподлобья на каждого, кто, встав с бокалом, желал молодым счастья, и только на свою половину взирал с немым обожанием. А банкир вскоре помер, захлопотался с волатильностью рубля, проворонив тот момент, когда аденома переродилась в рак простаты. Никакие деньги не помогли… – Малевич – о н вроде бы художник? – с просила Надя, подтемняя мне ресницы маленькой щеточкой.

– Ну, да – в роде бы… А кто Андрей по профессии?

– Военный, артиллерист, пошел по стопам отчима.

– Где служит?

– Сейчас на Донбассе – в командировке.

– Там же стреляют!

– В том-то и дело! Мы все очень переживаем… – Женат?

– А как же!

– И дети есть?

– Двое, мальчик и девочка, двенадцать и десять лет. Готово, хоть на конкурс красоты вас отправляй! – сказала она, острым концом металлической расчески чуть приподняв залаченную прическу.

– Спасибо! Вы у нас теперь постоянно?

– Не знаю. Как прикажут… Мы же по вызову работаем.

У нас договор с несколькими каналами.

– А-а… Очень рад познакомиться. Маме привет!

– Обязательно передам – о на просто