Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

притвориться, что ничего не понимаешь. Чем невиннее будешь выглядеть, тем больше шансов, что он поверит, будто у тебя еще не было секса. И заплатит три доллара за короткое время.

– Это значит, что нужно будет пойти с ним в заднюю комнату? – Чанг вспомнила о высоком американце, который дал ей четыре доллара.

– Правильно. А когда говорят про долгое время, имеется в виду отдельный кабинет или отель. В таком случае оплата удваивается.

Чанг содрогнулась. Должно быть, долгое время означает настоящий секс.

Хан стряхнула пепел со своей сигареты.

– Поверь, секс – это не обязательно плохо. Если расслабишься, даже получишь удовольствие.

Чанг зарделась, услышав произнесенное вслух слово «секс». До сих пор никто не говорил с ней о подобных вещах. Это была запретная тема, знания о которой девушка получала лишь после брачной ночи.

– Как я сказала, мужчины могут сделать нам приятное, – добавила Хан, и Чанг поежилась при мысли о волосатой груди американского солдата и запахе, которым тянуло у него из промежности. – И за короткое время, и за долгое мадам получает шестьдесят процентов нашего заработка. – Хан выпустила дым через ноздри. – Это много, но нам без нее не обойтись. Она нас защищает, и лучше тебе не знать, сколько тут всяких психов… А еще мадам дает взятки, чтобы добыть каждой из нас удостоверение личности, например. Без специального документа полицейские могут арестовать нас в баре или на улице, когда мы возвращаемся домой поздно вечером.

– Ты будто ходишь по горящему канату, Хан!

– Поверь, ничего с нами не случится. Я слышала, наш бар защищают giang hồ – бандиты, за которыми мы как за каменной стеной, пока им денежки текут. У нашей мадам хорошие связи, а ее муж – высокопоставленный чиновник. Ты ей вроде бы понравилась, так что смотри, не заставляй ее изменить свое мнение. – Хан бросила окурок на улицу внизу.

– Погоди-ка. Ты говоришь, мадам нас защищает. А как же девушка, которую избили хулиганы?

– Их наняла Тина. Поэтому мадам не стала вмешиваться.

Чанг закусила губу. Работа оказалась сложнее и опаснее, чем она представляла.

– Понимаешь, я тут думала про Кюинь. Не хочу, чтобы она ходила в заднюю комнату или проводила ночи неизвестно с кем. Она ведь моя младшая сестра. И поскольку она вечером нечаянно поссорилась с Тиной…

– Разреши мне переговорить с Тиной и помирить вас, – предложила Хан. – А что уж там Кюинь решит насчет мужчин… тебе не кажется, что тут выбор за ней? Она умная и, похоже, знает, что делает.

– Она слишком молода для серьезных решений. Пожалуйста, помоги мне за ней присмотреть.

Хан кивнула.

– Ты не боишься забеременеть? – спросила Чанг. – Ведь если у меня появится ребенок до брака, родители просто умрут…

– …со стыда, знаю-знаю. Но есть же резинки. Если удастся убедить мужчину ими пользоваться, никаких детей не будет.

Глаза у Чанг расширились.

– Конечно, я только здесь узнала, как ими пользоваться, – хихикнула Хан. – Когда парень надевает резинку на эту свою штуковину, прежде чем в тебя войти, ты не забеременеешь. И никаких вредных микробов от него тоже не подхватишь.

– Что за вредные микробы?

– Жуткая пакость: от них там, внизу, болит и чешется. Но некоторые мужчины резинок не любят. И если настаивать, могут разозлиться и не заплатить.

Чанг покачала головой.

– Ты занимаешься этим и не боишься, что твой будущий муж обо всем узнает?

– Интересно, как?

– Ну… в первую ночь у тебя не пойдет кровь.

Хан только отмахнулась:

– Это легко подделать, ты разве не знала? Взять, например, кровь курицы… Мужчины куда тупее, чем ты думаешь. – Она зевнула. – Я упомянула медсестру. Она осматривает нас каждые две недели, чтобы убедиться, что никто ничем не заразился. Мужчины приходят в наш бар, потому что знают: мы здоровы.

– Мужчин она тоже проверяет?

– Было бы здорово… Но, похоже, считается, что болезни переносим только мы, девушки.

* * *

На следующий день Хан попросила сестер прийти на работу пораньше: она хотела познакомить их с другими девушками из бара.

– Поговорите с ними, пока еще не накрашены. Пусть думают, что они красивее вас, – проинструктировала она. – И не забудьте сказать, что вы знаете правила и не будете отбивать у них парней.

По дороге в бар Хан рассказала, что конкуренция в баре – дело обычное, ведь каждая из девушек должна бороться за собственное выживание. Большинство женщин, которые работают в «Голливуде», приехали из глубинки. У одних на войне убили отцов и братьев, другие просто слишком бедны.

Когда подруги пришли в бар, Тина еще не объявилась, и Чанг почувствовала, как расслабляются напряженные плечи. Кюинь присоединилась к компании, расположившейся за столом в центре зала, а старшая сестра направилась к другому столику и поклонилась трем сидящим возле него работницам. Две из них были девушками приблизительно ее возраста, третья – женщина за сорок. Все они красились. Более взрослая женщина указала ей на пустой стул, мол, присаживайся.

Одну из девушек звали Лан, ее подругу – Чинь, а женщину средних лет – Онь.

– Значит, ты вчера первый день вышла, да? – пудрясь, проговорила Лан. – Ну и сцену ты устроила! С американцем, который звал тебя в заднюю комнату.

Чанг опустила взгляд к столешнице, на которой остались водяные разводы. Она опасалась, что будет навсегда запятнана мужчинами, которые прикоснутся к ней в баре.

– Вид у тебя смущенный. – Онь накрасила губы ярко-алой помадой. – Тебе стыдно тут работать?

Чанг хотела кивнуть, но побоялась обидеть женщину и вместо этого произнесла:

– Сестры, могу я спросить, как вам тут живется?

– Говорят, ты приехала из маленькой деревушки, как и я, да? Тогда дай скажу тебе кое-что, – начала Лан, нанося тушь на густые ресницы. – Мне кажется, я тут стала свободной. Мы развлекаемся, зарабатываем, и нам незачем весь день напролет пахать под жарким солнцем, как буйволам каким‐нибудь.

– Раньше мне приходилось трижды в день готовить еду. – Чинь приколола к длинным черным волосам цветок плюмерии. – Родители и младшие братья распоряжались мною, как будто я им служанка, считали меня мусором, обзывали тупой и бесполезной. Но знаешь, теперь они смотрят на меня совсем другими глазами, ведь я посылаю им немалые деньги. Даже тарелку за собой не позволят отнести в кухню после еды, когда я приезжаю их навестить. – И она засмеялась.

– Ну а я не такая, как эти молодые пичужки, я родилась и выросла в городе, – сообщила Онь, подтягивая лифчик так, чтобы груди казались еще внушительнее. – И к тому же не была девственницей, когда пришла сюда работать. Вначале я опасалась, что слишком стара, но выяснилось, что некоторым парням нравятся