Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

изучила этого клиента, чтобы испытывать к нему некоторое доверие. В конце концов, ну что он ей сделает? Медсестра так часто ковырялась у нее внутри, что там, небось, уже все рваное, как одежда нищего.

– Я девушка с вишенкой, – заявила Чанг военному. – Хочешь долгое время? Двадцать долларов.

– Да иди ты куда подальше! Столько никому и никогда не платят.

Она пожала плечами.

– Ты правда сохранила свою вишенку? – спросил он.

Чанг кивнула.

– Ты меня знаешь. Я бум-бум нет.

Военный облизнул губы, не сводя глаз с ее грудей, и Чанг надвинулась на него своим декольте.

– Ты покупать билет на долгое время за шесть долларов. И давать мне остальные четырнадцать. Мадам не говорить.

Чанг положила ладонь ему на ширинку. Его хозяйство набухло. Она легонько помассировала ему между ног, и военный горячо выдохнул ей в ухо:

– Ладно, сучка ты этакая.

Когда он купил билетик на долгое время, Чанг заставила сразу заплатить ей еще четырнадцать долларов и спрятала деньги среди своей одежды в раздевалке.

Номер, который снял носатый, был крохотным, и воняло там, как в крысиной норе. На окнах лежал слой пыли, как будто их никогда не открывали. Простыню на продавленном матрасе усеивали желтоватые пятна.

– Ну так что, мне и впрямь повезло? Ты действительно сохранила свою вишенку? – Военный разлегся на кровати, вытянул ноги, прижал к себе Чанг.

Не сводя глаз с его пениса, она прошептала:

– Моя боится.

– Незачем, детка. – Он взял в рот ее ногу и принялся посасывать пальцы.

– Подожди. – И Чанг принялась рыться у себя в сумочке.

– А это что за дерьмо? – засмеялся военный. – Не хочу я никаких чертовых резинок.

– Нет кондом, нет бум-бум, – решительно покачала головой девушка.

– Нет уж, милая, нет. Я тебе отлично заплатил, не забыла? Я здоров, так что можешь не волноваться.

– Моя не хотеть американский бэби. Нет кондом, нет бум-бум.

– Свихнусь с тобой, – буркнул военный, и Чанг подумала, что сейчас он ее ударит, но он схватил презерватив и сорвал с него упаковку.

Когда американец начал свое дело, Чанг громко закричала. Чувство было такое, словно кто‐то режет ее ножом. Задыхаясь, она вцепилась в матрас ногтями.

– Не быстро, не быстро, – умоляла она, но лицо военного стало диким. Он вцепился ей в ягодицы, его движения стали отчаянными, яростными. Чанг сжала кулаки, закрыла глаза и кусала губы, пока все не закончилось.

– Ух, блин, до чего ты узенькая! – Военный, тяжело дыша, скатился с ее потного тела. Потом склонил голову набок и разулыбался: – Прости, детка, не мог долго сдерживаться.

Чанг приподнялась и посмотрела вниз. Под ней по желтоватой простыне расползлось пятно, красное, как лепестки розы. Эти лепестки она должна была подарить мужу в первую брачную ночь.

Она схватила одеяло, обернула вокруг талии и бросилась в ванную. Там включила душ и принялась намываться. Между ног пульсировала боль. Чанг надеялась, что презерватив не порвался и ее партнеру не удалось оставить в ней семя.

Она вытерлась и некоторое время стояла на месте, дрожа. Надежды выйти за Хиеу больше не осталось. Приличный юноша заслуживает жену получше.

Клиент в комнате заснул, повернувшись лицом к двери, словно чтобы даже в полудреме быть начеку на тот случай, если вдруг явятся вьетконговцы. Одеваясь, Чанг заметила джинсы, которые он беспечно бросил на стул. Один карман оттопыривался, и оттуда торчал коричневый кожаный кошелек. С бьющимся где‐то в горле сердцем Чанг присела на корточки, открыла кошелек и увидела, что он набит долларами – настоящими, зелеными, а не красными сертификатами денежного довольствия. Должно быть, ее клиент получил их потому, что отправлялся на родину.

Соседки Чанг по комнате, Линь и Хыонг, часто говорили о том, как много американское правительство платит своим солдатам, сотни долларов каждый месяц. На одно такое жалованье можно купить несколько мотоциклов. До чего несправедливо! Чанг и Кюинь неделю за неделей развлекали этих солдат, но на их заработок даже одного мотоцикла не купишь.

Держа в руках кошелек, Чанг обернулась к военному, но тот по-прежнему храпел. «Это ради справедливости», – подумала девушка и вытащила две пятидолларовые купюры. Ей хотелось взять больше, но тогда клиент мог заметить пропажу.

Из-за этих десяти долларов она всю ночь не могла сомкнуть глаз.

Когда американец проснулся и зевнул, Чанг закрыла глаза и навострила уши, заставляя себя при этом расслабить мышцы и дышать ровно. Она услышала, как ее клиент сел. Тело напряглось от звука его шагов по кафельному полу, потом стало слышно, как вода льется из крана, а моча – в унитаз. Чанг легла на бок, свернулась креветкой и натянула одеяло повыше, укрыв все тело и пол-лица. Послюнявив пальцы, взъерошила волосы и вообще постаралась сделать себя как можно более непривлекательной и, следовательно, нежеланной.

В туалете спустили воду, и Чанг закрыла глаза. Звуки шагов приближались к кровати, и стало тихо. Должно быть, клиент стоял и смотрел на нее. Чанг застыла, почувствовав на лице его дыхание. Влажные губы коснулись лба. Потом звякнули ключи, и она приоткрыла глаза. Американец, мурлыча под нос песенку, взял со стула свои джинсы. Чанг подумала, что он сейчас пересчитает деньги, но военный даже не взглянул на кошелек. Девушка закрыла глаза, и ухо защекотало дыхание:

– Прощай, детка. Прощай, мой Вьетнам.

Когда он ушел, Чанг зарылась под одеяла. Только после этого она осмелилась перевести дух.

* * *

С тех пор Чанг стала соглашаться на долгое время с теми военными, которым достаточно доверяла. Если у клиента не было при себе оружия, она проверяла его кошелек. Украденные деньги она держала отдельно, под банкой риса. Раньше Чанг остро осознавала собственную беспомощность, но теперь, откладывая на учебу для себя и сестры, чувствовала, что обрела контроль над жизнью.

Эти мелкие кражи были ее тайной радостью и местью американским солдатам, укравшим у нее молодость и невинность. Не случись войны, она была бы сейчас счастливой девушкой, которая изо всех сил старается выучиться на врача. Не случись войны, Чанг не пришлось бы наблюдать, как сестра все больше отдаляется от нее. Теперь Кюинь не была расположена к беседам, и даже если сестры начинали разговаривать, все сводилось к поверхностному обмену репликами, словно обе собеседницы боялись слишком углубляться в опасные темы, чтобы не растревожить сердечную боль.

Чанг работала в баре уже пять месяцев, когда его порог переступили двое мужчин. Тот, что постарше, быстро нашел себе девушку, а более молодой, высокий и стройный блондин, застыл у входа с таким видом, словно его занесло совсем не туда.

Несколько девушек немедленно бросились к нему, и Чанг