Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

отвернулась. Она устала и неважно себя чувствовала. Новые туфли на высоких каблуках натирали – не нужно было покупать такие дешевые. Чанг сидела у стойки бара, разглядывая ладонь собственной правой руки. Деревенская гадалка когда‐то предсказала, что она выйдет замуж и родит одного ребенка. Женится ли теперь на ней кто‐нибудь? Не Хиеу, это уж точно. Недавно ей снова снилось, что он приехал в Сайгон и ищет ее… глупость несусветная. Мама вообще не упоминает его в своих письмах. Если бы Хиеу скучал, давно написал бы сам. Наверняка он уже догадывается, что ее работа не имеет ничего общего ни с одной американской фирмой.

В нос ударил запах мужского одеколона. Новенький блондин уселся рядом с ней на свободный стул.

– Что будете пить? – спросил его бармен.

– Гм… а что у вас есть?

– Пиво, виски, коктейли – что пожелаете. – Бармен показала на Чанг: – А если хотите поговорить с этой милой леди, можете купить ей сайгонский чай. – Он добавил что‐то еще, чего Чанг не поняла, и подмигнул ей, пояснив: – Я сказал ему, чтобы он покупал тебе чай каждые полчаса, если желает с тобой беседовать.

Она улыбнулась и снова уставилась на свою руку. Гадалка сказала еще, что ее жизненный путь будет коротким, но не дала никаких объяснений.

– Сайгонский чай? – произнес чей‐то голос.

Она подняла голову. Ей улыбался блондин. Чанг кивнула.

Бармен поставил перед ее соседом бокал пива.

– Как тебя зовут? – спросил блондин.

– Ким. – Она выпила чай, вздрогнула и высунула кончик языка, надеясь, что спектакль выглядит убедительно. Клиенты уже дважды пытались выяснить, что же она пьет. Один так разозлился, что пригрозил донести на бар в полицию. Мадам-тигрица попыталась его утихомирить, но он смягчился лишь после того, как Чанг согласилась бесплатно пойти с ним в заднюю комнату. Второго ей удалось убедить, что бармен просто ошибся. Впрочем, весь остаток вечера этот клиент требовал, чтобы сайгонский чай делали у него на глазах. В результате Чанг так напилась, что ее потом рвало и весь следующий день пришлось провести в постели.

– Как тебя зовут? – спросила она.

Клиент ответил. Его голос донесся до Чанг сквозь шум бара.

– Тебя зовут Ден? – улыбнулась Чанг. – Ден значит «черный».

– Я не черный. Видишь? – Он показал на свое лицо. – Белый я. – И повторил свое имя.

Оно снова прозвучало для Чанг как Ден. Она кивнула:

– Поняла. Легко запомнить. Ден. Значит «черный».

– Не черный!

Блондин засмеялся, покачал головой, поднял свой бокал с пивом, глотнул. Когда он поставил бокал обратно на стойку, тот все еще выглядел почти полным. Блондин попросил у бармена ручку и бумагу, а потом написал свое имя: «Дэн». Чанг тоже взяла ручку и написала свой псевдоним для бара: «Ким».

– Откуда… ты… приехала? – медленно спросил блондин по-вьетнамски.

– Из Бакльеу, – солгала она.

– Баслею?

– Нет, никакой не бас. Бакльеу.

Блондин открыл рот, поколебался и произнес:

– Бас… Баслею.

Пришла очередь Чанг смеяться и мотать головой.

– Я так плохо говорю по-вьетнамски? – Дэн почесал в затылке. – Ты должна мне помочь. Это как называется? – Он показал на стул.

– Ге, – ответила Чанг.

– Же?

– Не же, а ге.

– Же-же.

Весь остаток вечера Чанг учила Дэна вьетнамскому. У него было такое ужасное произношение, что она постоянно хихикала. Смех наполнял ее, поднимал настроение. В отличие от остальных военных, Дэн держался на расстоянии и ни разу до нее не дотронулся. Чтобы следить за временем, он снял часы, положил на стойку перед собой и каждые полчаса исправно заказывал сайгонский чай. Чанг подметила, что сам он пьет немного и что от него хорошо пахнет – не только одеколоном, но и здоровым телом. В отличие от большинства постоянных посетителей бара, он не курил.

Когда Дэн ушел, Чанг понадеялась, что он придет снова. Пока что он оказался единственным клиентом, в обществе которого она от души смеялась.

Древо любви

Хошимин, 2016 год

Трава в парке Воссоединения была мокрой от вечернего дождя. В лицо Фонгу бил холодный ветер. Он снял рубашку, поднес к носу. Бинь выгладила ее перед поездкой в Сайгон, и теперь он словно вдыхал прикосновения рук жены. Фонг надеялся, что она благополучно добралась с детьми до дома и не испытывала по дороге финансовых затруднений. И жалел, что не помирился с ней перед расставанием, не сказал, как опечален случившимся. Но он был расстроен из-за виз и того, что жена вела себя будто какой‐нибудь начальник. Когда Бинь согласилась за него выйти, люди шептались, что это только ради шанса перебраться в Америку. Однако они были неправы. Фонг знал, что жена его любит.

Раньше он верил, что проклят и поэтому недостоин любви. Что его родители совершили какой‐нибудь неслыханный грех, за который он вынужден расплачиваться. Самой большой удачей в жизни для него стала встреча с Бинь. Ее вера в мужа позволила ему тоже поверить в себя. И все же Фонг годами боялся, что она всего лишь прекрасное видение и однажды утром, проснувшись, он обнаружит, что Бинь нет рядом.

Если бы план Кхуата удалось воплотить в жизнь, Фонг, возможно, никогда не познакомился бы с Бинь. Но встреча не ждала его сразу за порогом дома Кхуата.

В тот день много лет назад, когда Кхуат преградил ему путь к выходу, держа в руках большую палку, Фонг встал в боевую позицию. Оказалось, достаточно продемонстрировать несколько мощных ударов руками и ногами, чтобы хозяин дома исчез из поля зрения.

Покинув жилище Кхуатов, Фонг вернулся в консульство и попросил разрешения подать на визу заново. Ему сказали, что после отказа шансов у него мало, но он может обратиться за помощью в Американо-азиатский миграционный центр, который как раз занимается людьми смешанного происхождения.

К тому времени, как Фонг добрался до здания центра, располагавшегося неподалеку от парка Дам-Шен, туда уже набилось больше тысячи американцев-полукровок. В организации, которую создало и финансировало американское правительство, всем распоряжались вьетнамцы. Че лаи, которые там жили, были бездомными или приехали из сельской местности. Они ждали собеседования на визу, билета на самолет или еще чего‐нибудь. Ситуации у всех были разные, но каждый тут надеялся уехать. Вьетнамские сотрудники зарегистрировали Фонга, заставили его ответить на бесконечные вопросы, а потом накормили и поместили в комнату, которую предстояло делить с еще пятью парнями.

Шли месяцы. Попытки повторно подать на визу, несмотря на все усилия, не увенчались успехом, и надежды Фонга таяли. Похоже, многие че лаи мухлевали с документами, и американское правительство решило придерживаться строгих правил. Фонг точно не знал, что это за правила. Всё