Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов

Минсылу поднялась:

— Извините, отец… Я ведь просила мастера Мирхалитова. Мастера, понимаете?

Вахтер, прикрыв ладонью трубку, шепнул:

— Он уже заместителем работает, голубушка!

И весело подмигнул ей, заметив в ее глазах радостную растерянность.

— Что-что? Нет, в проходной его нынче не было. Может, в ночной работал? Да-да, поищи-ка, милок. Ждут его здесь.

Минсылу бросало то в жар, то в холод. Вот когда она поверила в то, что минуты могут растягиваться в часы… Звонок! Вахтер неторопливо снял трубку с рычага.

— Да, проходная. Это ты, Мирхалитов? Тут гостья к тебе. Передаю трубку.

Минсылу с сильно бьющимся сердцем взяла из рук вахтера трубку. А в мембране бился голос. Такой близкий, такой памятный:

— Слушаю… Алло!.. Кто это? С кем я говорю? Почему молчите!..

— Это я… — с трудом вымолвила Минсылу, голос ее задрожал.

— Кто, кто? Не слышу.

— Это я, — чуть слышно произнесла Минсылу. И спешно, уже громче, повторила: — Это я, Сарьян!

Некоторое время трубка молчала. Только слышалось одно дыхание человека.

— Ты!.. — у Сарьяна сорвался голос. — Ты, Минсылу? Или я с ума схожу? Отвечай?!

— Я, я… — едва сдерживая слезы, выдавила она.

— Бегу! Бегу, я мигом!..

Он обнимал ее прямо у проходной, на глазах у вахтера, у озабоченно спешивших прохожих, прямо перед окнами заводоуправления. И долго не мог оторвать губ от ее лица, от ее волос, выбившихся из-под платка. Казалось, они до сих пор хранили тот неповторимый луговой запах, который долго преследовал его после разлуки.

Она смущенно высвободилась из его рук.

— Какими судьбами! Насовсем, что ли? Или?.. — наконец нашелся Сарьян.

Минсылу словно не слышала его, никак не могла отвести от любимого свой взгляд. «Нет, нет, он меня не мог обмануть, он не нарушил обещания…»

— Ну, чего ты молчишь?

Минсылу с грустью рассказала о том, как очутилась в родных краях, и добавила:

— Ты, оказывается, начальником здесь стал. Поздравляю!

— Да… как раз в те самые дни, когда ты меня поздравила… — он прямо смотрел ей в глаза. — Скажи мне, Минсылу, что за дикое письмо ты мне прислала?

— Я получила письмо, что ты…

— Ясно.

— А знаешь, кто написал?

— Я уже начал догадываться. Хасанша, конечно.

— Да…

— И ты… ты поверила?

— Не знаю, что на меня нашло…

Сарьян, сокрушенно покачав головой, взял ее руку.

— Что же мы тут стоим? Поехали к нам!

Минсылу помрачнела и, выйдя на улицу, упавшим голосом сказала:

— Я ж не успею, Сарьян. Ровно через два часа поезд идет в Кинель…

Огорчению Сарьяна, казалось, не было предела.

— Два часа… Два часа, — одно и то же повторял он. — Через два часа… Не уезжай, Минсылу. Я готов прямо силой тебя задержать, ведь два года не виделись.

— Не могу, милый, надо ехать.

— Ты играешь мной, да? Ну, задержись хоть на день-два. Нельзя же так.

— Это невозможно, Сарьян.

— Нет, возможно! Ты понимаешь? Мы должны быть вместе…

Минсылу не знала, что ответить, мучительно думала: «Как это можно? Что скажут на комбинате, в госпитале?.. Время-то какое… Медсестра Гуля Королева, увидев смерть командира, повела бойцов в атаку, сама погибла в огне… А я — свадьбу играть?..»

Она покачала головой.

— Повременим, Сарьян… Идет война, кровь, страдания вокруг…

Сарьян шагал медленно, опустив голову, как бы стараясь вникнуть в смысл только что сказанных ею слов.

— А кто сказал, что война исключает любовь? Жизнь-то продолжается…

— Не могу…

— Ты не любишь меня. — Сарьян печальными глазами смотрел на ее измученные, чуть припухшие и от этого казавшиеся еще более красивыми глаза. — Так не любят… Снова письма, недоразумения, ожидания? Ведь мы достаточно проверили себя, Минсылу!

— Пусть кончится война, Сарьян. Я ведь не из тех, кто может поддаться мимолетному чувству, поверь. Не осуждай меня, пойми. Наша клятва остается в силе…

До железнодорожного вокзала шли молча. Лишь в транзитном зале Минсылу сказала:

— Давай-ка посидим перед дорогой.

И они, разыскав свободное место возле большого окна, присели на массивный деревянный диван. Вскоре по радио объявили, что кинельский поезд подан на первый путь. Все враз зашевелилось, забурлило, загрохотало, люди двинулись к выходу.

— Это мой поезд! — сказала Минсылу. — Пора.

Они встали у вагона. Он взял ее лицо в свои большие огрубевшие ладони и долго всматривался в чуть осунувшиеся нежные черты, словно стараясь навсегда запомнить их.

Минсылу так же неотрывно глядела на него. И пришло к ним ощущение утраты. Откуда оно взялось, они не могли сказать.

— Как я не хочу уезжать! — вырвалось у девушки, и она, прильнув к широкой груди Сарьяна, зарыдала.

— Ну, будет тебе…

— Эх, Сарьян… — терзалась она, всхлипывая. — Что-то неладное чует сердце. Мне кажется, не увижу я тебя больше…

— Что за глупости! — У Сарьяна сжалось сердце.

Раздался гудок паровоза. Фонтан белого пара метнулся в серое небо.

— Пиши, Сарьян!..

— Помни обо всем!..

Глава десятая

1

Поезд медленно уходят. Вот он уже скрылся за поворотом, исчез последний вагон, лишь шлейф черного дыма долго висел над путями. И все… Словно ничего и не было. Но в ушах, в сердце звучал ее родной и до боли знакомый голос. И в глаза смотрели ее глаза. И щеки, губы помнили ее поцелуи…

Перрон опустел. Ветер кружил и гнал по асфальту обрывки газет, какие-то бумажки…

Сарьян, опустив голову, побрел через вокзальную площадь. Все, что произошло за эти короткие два часа, казалось ему сном. Сладким сном. Но ладони хранили живое тепло ее щек, прикосновение ресниц.

Кто-то окликнул его. Он нехотя оглянулся.

— А, Дания… Здравствуй.

Она торопливо подошла к нему.

— Добрый день, Сарьян!

Надо было о чем-то говорить. Сарьян машинально спросил:

— Куда спешишь?

— На завод, куда ж еще! — Дания преданно заглянула ему в глаза.

— Странный у тебя маршрут. На завод через вокзал. Или провожала кого-нибудь?

— Да, провожала, — Дания кивнула головой. Они некоторое время шли молча. Каждый думал о своем.

— А ты тоже провожал? — спросила она, но пальцы ее рук нервно теребили кончик пухового платка. Облизнув губы острым кончиком языка, Дания тихо выдохнула: — Кто эта девушка? Твоя сестра?

— Невеста, — ответил он.

— Невеста? — переспросила Дания и сникла. Но Сарьян, занятый своими мыслями, ничего не заметил. Он не обратил внимания ни на тон, ни на поведение девушки. Сарьян еще жил сладким сном, который так внезапно начался и быстро оборвался.

Дания, оглушенная его словами, молчала. «Невеста… Да нет, не может быть! А может, правда? Но я ни разу не видела его с какой-нибудь девушкой». И тут же с чисто женской