Голодный прилив - Амитав Гош

Но когда же Фокир решит плыть дальше? Накануне вечером Пия надеялась, что они отправятся в путь с рассветом, однако дельфины все изменили, и сейчас она понимала, что просто необходимо задержаться до завтрашнего дня. Единственный способ выяснить, была ли хоть доля истины в ее интуитивном предположении, что эти дельфины адаптировали поведение к приливам и отливам, — оставаться здесь на протяжении всего цикла. Возможно, конечно, это просто фантазии, и в любом случае потребуются годы, чтобы собрать необходимые данные, но с чего-то надо начинать. Пока ей нужно всего лишь несколько фрагментов доказательств, несколько подсказок, что она мыслит в правильном направлении. Если бы только можно было остаться здесь до следующего восхода, этого было бы достаточно.

Шли часы, и предмет беспокойства Пии изменился, теперь ее волновали не дельфины, а Фокир с мальчиком. Сколько еще пройдет времени, прежде чем они потеряют терпение и потребуют отчаливать? Что ей нужно сделать, чтобы убедить их остаться здесь? Она заметила, что глиняную печь не топили все утро, — они не ели ничего, кроме сухих чапати. Не слишком обнадеживало, это могло означать, что у них заканчиваются припасы. В иных обстоятельствах Пия могла бы предложить Фокиру премию в качестве компенсации за неудобства, которые приходится терпеть, но тут это не вариант: нельзя рассчитывать, что ребенок потерпит голод ради того, чтобы заработать денег для отца.

Ее собственные запасы воды были на исходе, но она знала, что может продержаться. Беспокоилась она о них двоих, и тревога побудила ее предпринять нечто беспрецедентное. Порывшись в тщательно упакованном запасе батончиков, Пия достала несколько штук и протянула им. Фокир отказался, но Тутул взял один и съел с видимым удовольствием. Это несколько приободрило ее. Если нужно, она пожертвует еще, оно того стоит, если поможет убедить их остаться. Но нервы никак не унимались. Даже заполняя свои таблицы, Пия поглядывала в сторону мужчины. Каждое его движение заставляло вздрагивать: уже? Он решил отплывать сейчас?

Необъяснимо, но ничего не происходило. Фокир, казалось, нисколько не стремился снимать лодку с якоря. После скудной полуденной трапезы из чапати с медом отец с сыном прилегли в тени навеса.

Пия была уже в такой стадии беспокойства и ожидания, что понимала, что не сможет спокойно сидеть и ждать. Она решила провести остаток дня, нанося на карту русло реки, чтобы увидеть, существует ли подводный «бассейн» там, где собирались Orcaella. У нее был опыт картирования, и она знала, что это простая, хотя и кропотливая работа, для этого потребуется провести промеры глубин, которые можно будет объединить контурными линиями. Благодаря GPS легко обозначить точное место каждого измерения, так что показания снимались по правильным, геометрически точным квадрантам.

Но как растолковать это Фокиру?

Пия пробралась к навесу и обнаружила, что Фокир с мальчиком уснули. Они лежали на боку, и маленькая фигурка Тутула угнездилась в большом изгибе отцовского тела. Мальчик, заметила она, был довольно пухленький, что резко контрастировало со скелетообразной худобой его отца, Фокир весь состоял из мышц и костей, мужская анатомия без малейших излишеств. Мальчик питался лучше, чем его отец? За этим крылась история, которую Пия хотела бы понять. Кто заботится о ребенке? Кто-то должен ограничивать себя, чтобы как следует кормить Тутула?

Они спали, дыша в унисон, и ритм их дыхания напомнил ей пару дельфинов, за которой она наблюдала утром. Пию успокоил их мирный сон — контраст с ее собственным душевным состоянием просто поразительный. Она не решалась протянуть руку, чтобы разбудить Фокира. Вдруг он будет раздражен, что его побеспокоили во время сиесты, и потребует, чтобы они возвращались домой? Пия заметила бусинку пота, стекавшую по виску к уголку его глаза, и осторожно смахнула ее кончиком пальца.

Он мгновенно проснулся и сел, потирая место, где ее палец коснулся кожи. Она смущенно отшатнулась.

— Простите, — пробормотала она. — Я не хотела…

Он равнодушно пожал плечами и принялся тереть кулаками глаза, словно пытался стереть остатки сна.

— Смотрите. — Она сунула ему под нос свой монитор: — Вот тут.

К ее удивлению, он тут же сосредоточился. Внимательно смотрел на экран, пока она пыталась втолковать ему значение точек и линий.

Самой сложной частью было объяснить связь между их положением на местности и на экране. Она пробовала разные варианты, показывая на экран, на себя, на него и Тутула, но все впустую. Пия видела, что он все больше смущается, и неожиданно сообразила… Неужели ее жестикуляция создала у него впечатление, будто она хочет, чтобы он придвинулся к ней ближе? Недопонимание ее сконфузило. Тогда она схватила лист бумаги, решив поступить иначе. Конечно, было бы легче, сведи она проблему к двум измерениям, нарисовав простую диаграмму с человечками из палочек, знакомыми каждому ребенку. Вот только она никогда не умела рисовать, и теперь, на середине пути, ее остановило непредвиденное препятствие. Раньше она всегда использовала треугольничек юбки, чтобы отличить нарисованных женщин от мужчин, но в ситуации, когда мужчины носят лунги, а женщины — шаровары, это не имело смысла. Пия скомкала лист и хотела выбросить, но Фокир забрал у нее бумагу, чтобы использовать для растопки.

Следующий рисунок она начала с наброска пейзажа, начертив изгиб берега, прежде чем обозначить их положение. Как она и думала, в двух измерениях все получилось иначе — как только она показала, что диаграмма соответствует линиям на экране монитора, остальное было легко. Понадобилось всего несколько карандашных штрихов, чтобы объяснить, что нужно вести лодку параллельно линиям квадранта, имеющего форму треугольника, вершина которого почти касалась противоположного берега.

Она ожидала недовольства, даже, возможно, возражений. Но ничего подобного. Напротив, он казался очень довольным и даже разбудил Тутула радостным возгласом. Больше всего его, кажется, воодушевляла перспектива пересекать реку по прямой, и она поняла почему, когда Фокир вытащил из трюма моток лески. Он наверняка хотел воспользоваться возможностью для рыбалки.

Но леска озадачила Пию — за все время, проведенное на азиатских реках, она никогда не видела ничего подобного. Она была сделана из толстого прочного нейлона, и по всей длине, с интервалами примерно в метр, висели грузила — небольшие осколки черепицы. Что еще более странно, никаких крючков. Вместо них в промежутках между грузилами болтались кусочки рыбьих костей и высохших хрящей, привязанные к леске бечевкой. Трудно было понять, как действует эта снасть, вряд ли предполагалось, что рыба сама прицепится к леске и позволит себя вытащить. Какая рыба