Япония и японцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

В то время как наши балерины в своих декольте доходят до самых крайних границ, их японские коллеги стараются, наоборот, навешать на себя как можно больше всяких дорогих материй, чтобы, по мере возможности, скрыть все части тела, исключая лица, рук и кончиков ног. Один остряк когда-то сказал: «La decence commence, оù finit la boaute (Скромность начинается там, где кончается красота)». Но это касается только европеек; у японок в лексиконе нет слова «скромность», потому что те самые гейши, которые навешивают во время танцев на свое миниатюрное тело целый модный магазин, быть может, купаются в своей родной деревне непосредственно на виду у всех проходящих по улице, ничем не закрываясь.

Дандзюро танцует в продолжение четверти часа: затем к нему подбегает одетый в черное театральный слуга и закрывает его от глаз публики, как ширмой, покрывалом.

Появляются еще слуги с тяжелыми костюмами в руках, и Дандзюро тут же, на сцене, меняет свой костюм под звуки барабанов, сямисэнов и мяукающего пения невидимого хора. В этом новом наряде, если возможно, еще более красивом, он начинает другой танец, такой же грациозный, но и такой же однообразный, как первый. Затем следует третий и четвертый танец и, наконец, наступает самый главный эффект – выход дочерей Дандзюро, Фукико и Шизуко, танцующих вместе с отцом. Для присутствующих японцев они представляют особенную прелесть своей юностью, но нам, европейцам, это предпочтение совершенно непонятно. По нашим понятиям, никто не может сравниться с Дандзюро в мимике лица, в отчетливости речи: каждый отдельный слог, каждое его восклицание имеют свое значение, и он мог бы служить примером многим нашим европейским мимам. Наконец, ни у кого из его партнеров нет таких великолепных костюмов, и никто не умеет их носить так непринужденно, как он.

Дандзюро, конечно, занимает первое место в театре «Синтомидза» и получает самое большое жалованье, которое когда-либо платилось актерам в Японии, т. е. шесть тысяч иен в год (немного меньше трех тысяч рублей). Что сказали бы наши Сальвини и Росси, получающие такие суммы в один вечер? Правда, Дандзюро выступает и в других театрах Токио, а также в провинциальных городах, и эти гастроли вместе с подарками, может быть, удваивают его доход. Молодые актеры играют в продолжение нескольких лет совершенно даром вместе с Дандзюро, лишь бы поучиться у этого великого артиста; они даже платят за честь выступать с ним рядом. Благодаря этому на японской сцене сохраняются еще старые предания, которые и до сих пор имеют здесь громадное значение, несмотря на современный реализм, дух которого вместе с европейской культурой дошел к нашим антиподам и начинает проникать и в японский театр.

В частной жизни Дандзюро – настоящий японский джентльмен, любимое занятие которого – уженье рыбы. Дандзюро – это театральный псевдоним, переходящий от отца к сыну с шестнадцатого века и до настоящего носителя его. В Японии, как и у нас, все знаменитые художники, писатели и актеры имеют свои псевдонимы. Дандзюро известен своим друзьям и знакомым под его настоящим именем – Хорикоши Шу.

Дандзюро все-таки не единственный представитель старинной театральной семьи; но, во всяком случае, ни у кого нет такого количества театральных предков, как у него; тем не менее есть еще несколько актеров, в жилах которых уже несколько столетий течет кровь старинной театральной знати. Так, например, следующий за Дандзюро любимец публики Геноске – представитель четвертого поколения этого имени. За ним следует Соданше, двоюродный брат Дандзюро, у которого также несколько предков. Но, несмотря на все это, даже эти лучшие актеры не принимаются в высшем японском обществе и занимают на своей родине приблизительно такое же общественное положение, какое занимали служители Талии у нас в прошлом столетии.

Вместе с новыми веяниями, господствующими в настоящее время в Японии, должно, по-видимому, постепенно исчезнуть и предубеждение против актеров; но вместе с этим в Японии исчезнет и старое классическое искусство, видным представителем которого считается в настоящее время старый Дандзюро.

Литература и периодическая пресса в Японии

В прежние времена в японской литературе появлялось очень много хороших произведений; но было бы ошибочно думать, что литература в Японии стояла на одинаковой степени развития с искусством и художественной промышленностью. Правда, японская литература берет свое начало с тех времен, когда германцы были еще варварами, и может указать на такие произведения, как «Котики», написанное в 712 г., или «Нихонги» (японская хроника), которая вышла в свет в 720 г.; но романтическая поэзия здесь никогда не достигала совершенства, и можно смело сказать, что известный японский роман Таменаги «Верность до гроба» по нашим европейским понятиям – одно из лучших произведений японской изящной литературы.

Этот роман очень популярен в Японии.

Первые поэтические произведения были написаны еще в одиннадцатом веке, и замечательно то, что авторами их и в следующие века и в ближайшее к нам время были главным образом женщины.

Гриффис замечает по этому поводу следующее:

«В Средние века придворное общество любило проводить время, главным образом, в сочинении стихов и декламировании их. Сам император нередко оказывали честь какой-нибудь даме тем, что давал ей тему для сочинения стихов, и если она удачно исполняла заданную ей работу, т. е. если выходило что-нибудь остроумное или получался звучный стих, то этого было совершенно достаточно, чтобы ее произвели в статс-даму или императорскую наложницу, а иногда даже сделали императрицей.

Другое любимое времяпрепровождение при дворе было писать беллетристические произведения (повести) и читать их вслух; таким образом создались “Моноготари”, которые знакомят нас с придворной жизнью десятого и одиннадцатого веков. Знатные кавалеры и дамы того времени выступают перед нами во всей своей суетности, но вместе с тем и во всей элегантности аристократической жизни того времени».

При чтении этих произведений мы знакомимся с тем, как некогда проводило время высшее японское общество, с обуревавшими их мыслями, любовными похождениями, мечтаниями при луне, а также с описываемым в них обществом и костюмами, какие тогда носили. Первое произведение этого романтического периода, сказка «Такетори моноготари», т. е. «Рассказ плетельщика бамбука», в котором описываются приключения одной девушки, изгнанной с Луны на Землю. Но самое значительное и наиболее известное произведение того времени – это «Гэндзи моноготари», сочинение Мурасаки Сикибу, дочери даймё Этидзена, написанное в 1004 г.

Самым изящным и красивым языком писала свои поэтические произведения одна царская фаворитка (наложница), Сэй-Сёнагон, жившая также в одиннадцатом веке.

Мужчины в то время и даже