Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн

нашего мальчика. Ведь в этом весь ты — всегда рядом, когда кто-то нуждается в твердой опоре. Благодаря тебе мне немного легче все это переносить. Это страшно, но по крайней мере ты рядом со мной.

Моника тяжело сглотнула. И еще раз.

— Йонас, ты уже прочитал мое письмо и знаешь, почему я не хотела, чтобы ты видел меня такой в детстве. В том возрасте это было бы для тебя слишком тяжело, но это часть правды. И я не считаю нужным закрывать на нее глаза.

Теперь я могу по-настоящему с тобой попрощаться. А ты — со мной. Я хочу, чтобы ты смог меня отпустить. Многие думают, что труднее всего удержать, но на самом деле — отпустить. Знаешь, держать умеют даже новорожденные. Когда младенец хватает тебя за палец, он сжимает его, как тиски. Но отпускать — этому ему сначала нужно научиться. Ведь отпустить — значит почувствовать неуверенность, отсутствие опоры, разрыв связи.

Моника подняла судорожно сжатую ладонь и медленно раскрыла. Ее лицо при этом исказилось. Затем она подула на нее.

— Пока у меня хватало сил, я постоянно смотрела видео с тобой. Вот ты только родился, а потом, с каждым роликом, становился все старше и старше. Это происходило слишком быстро — и это правильно. Я много плакала, но это тоже, конечно, правильно. Иначе это означало бы, что между нами что-то не так.

Смонтировать для тебя этот фильм стоило мне огромных усилий, но в то же время придало мне еще больше сил. Я хотела хорошо выполнить свою последнюю работу. Свой самый важный монтаж.

На экране из простыней внезапно появилась другая больничная койка. На ней лежала мать Йонаса, но значительно моложе. Пряди влажных волос облепили ее лоб. В руках она держала белый сверток, в котором лежал младенец с красным личиком, на его голове уже виднелся легкий пушок.

Несмотря на измученный вид, на ее лице читалось облегчение — чистое, всеобъемлющее счастье.

Склейка.

Детская коляска, в ней тепло укутанный ребенок, теперь уже с большим количеством волос на голове и открытыми глазами. Мама быстро катит коляску и смеется. Йонас улыбается во весь рот.

Склейка.

Пристегнутый к животу матери, он хмуро смотрит в камеру из-под шапки с помпоном и усердно сосет большой палец, пока в лицо ему дует холодный ветер на Боденском озере.

Склейка.

Йонас неуклюже шагает по снегу, в настолько толстой зимней одежде, что похож на астронавта, совершающего выход в открытый космос. Затем он с визгом падает на спину и делает снежного ангела. Просит маму лечь рядом с ним. Она ложится, а потом щекочет его. Он с трудом поднимается и бросает в нее снежок — попадает прямо в лицо. Мама хохочет.

Сидя на складном стуле на пляже, Йонас чувствовал себя виноватым. Ему хотелось вернуть время назад и не бросать тот снежок или вытереть маме лицо.

Склейка.

Йонас в постели, кашляет, на шее шарф, рядом на тарелке лежат сухарики. Там же стоит чашка с ромашковым чаем. Мама читает ему вслух. «Маленький вампир»[21] — он очень любил эту книгу.

Склейка.

Купание в ванне с фиолетовой водой, мама намыливает ему голову шампунем, он рыдает с закрытыми глазами и в знак протеста шлепает руками по воде.

Склейка.

Йонас в слишком большой футболке левого защитника на одном из многочисленных матчей, которые его футбольная команда проигрывает с разгромным счетом. Его единственный гол — он вскидывает кулаки, прыгает, кричит от радости. И бежит к мужчине, который все это снимал, а теперь откладывает камеру в сторону, чтобы обнять сына. Кадр падает вбок, но это не имеет значения — и так видно, как они обнимаются.

Йонас оглянулся на отца. Тот так сильно прижал подушечки пальцев к вискам, как будто у него разболелась голова.

Склейка.

Сочельник, пол усеян обрывками упаковочной бумаги, Йонас спит на диване, прижавшись к матери, у которой тоже явно слипаются глаза. У него широко раскрыт рот, и он тихо храпит. Папа накрывает их обоих одеялом и выключает гирлянды на рождественской елке.

Склейка.

Деревья, лес, Йонас собирает палки — очень длинные — и гордо тащит их за собой. Мама протягивает ему одну особенно красивую.

Склейка.

Он лежит в родительской постели, крепко сжимая любимую плюшевую игрушку — белого тюленя. Йонас растянулся поперек кровати, так что на ней почти не осталось места.

Склейка.

Все его дни рождения подряд: он задувает свечки-цифры на торте, всем достается по кусочку, затем — игра в горшок с сюрпризом[22], командный поиск сокровища по всему району и, наконец, пицца, крембо[23] и перепачканные в шоколаде рты.

Йонас вздрогнул. На долю секунды мама показалась ему Стеллой. Игра света, обман зрения. Он повернул голову и посмотрел на «Краба», притаившегося в темноте. С экрана донеслось мяуканье.

Склейка.

Морле, их толстая черная кошка, которая давным-давно умерла. Маленький Йонас неуклюже поднимает ее, она отталкивает его лапами, но он все равно тискает ее и целует. Мать осторожно освобождает бедное животное из его рук и вознаграждается за это царапиной на лице.

Далее следовали другие видеофрагменты, вихрь воспоминаний и чувств. Время от времени Йонас слышал, как от избытка эмоций у отца вырывается тихий стон; Буйвол все глубже утопал в хлипком туристическом стуле.

Йонас многое забыл, прежде всего — как выглядела его мать в молодости, как она одевалась, ее чудесный громкий смех, но также и свой собственный детский голос. Каким звонким он когда-то был. Или то, что уже тогда он ходил так же неуклюже, как отец, и точно так же морщил лоб. Он казался себе немного чужим, и все же благодаря этим моментам снова почувствовал тесную связь с самим собой.

Вдруг в кадре снова появилась мама в больничной палате. Она смотрела в камеру. На этот раз ее снимал не отец; ракурс выдавал, что она записывала себя на мобильный телефон, который поставила на раскладной столик.

— Спасибо за все, мой Йонас. Мне так повезло с тобой. Хотя твоя комната часто выглядела как разбойничье логово, а уложить тебя спать было настоящей мукой. Что уж говорить о том, чтобы заставить тебя почистить зубы! Надеюсь, теперь с этим нет проблем, а иначе ты бы давно их все потерял. Конечно, иногда я сердилась на тебя, но сейчас я благодарна даже за наши ссоры, ведь без них жизнь не была бы полной, они — часть нашей истории… Я бы так хотела снова на тебя