Мертвый аул - Анна Былинова

Мозг лихорадочно работал, подсовывая не пойми откуда вынырнувшие воспоминания о давнем разговоре с кем-то о похожей истории. В какой-то затерянной деревне, как наша, умер человек и как требует закон, его повезли на вскрытие в районный центр. А обратно из-за отсутствия дороги несколько недель не могли вывезти и полуразложившееся тело несчастного пришлось хоронить в чужом для него поселке.

Нет, похоронить маму где-то на чужбине, этого никак допустить нельзя. А, если везти ее на вскрытие в Сосново-Озерск, то этот риск многократно возрастает. Никто – ни полиция, ни прокуратура, ни этот патологоанатом не обязаны помогать нам и вряд ли кто захочет…

Мысли мои прервала Ленка.

– Знаешь, что я подумала?

–Что?

Она замешкалась. Затем неуверенно произнесла:

– Может быть, мы снова позвоним в городскую администрацию?

И совершенно по–детски добавила:

– Путь они заставят этого вредного патологоанатома поехать в деревню.

Я невольно улыбнулась. «Заставят вредного патологоанатома». Точно, вредный. Я взглянула на Ленку, на ее еще детское лицо. Бедный ты мой ребенок! За что тебе такое? В девятнадцать лет думать о таких вопросах.

– Не знаю, – призналась я. – Это единственный патологоанатом на два района и вряд ли его могут, вот так просто, заставить куда–то ехать.

– Может, все–таки попробуем?

Ленка с мольбой смотрела на меня и я согласилась:

– Ладно.

Я повертела в руках телефон. Ленка, видя мои сомнения, хотела забрать его и сама позвонить.

– Да все, все, – звоню.

Я набрала номер и со страхом отсчитывала гудки. Наконец, трубку взяла секретарь и попросила объяснить суть вопроса. После моего сбивчивого рассказа, девушка сказала: «Подождите, я сейчас соединю вас со специалистом». В трубке зазвучала приятная мелодия. Через несколько минут мелодия прервалась и мне ответил взрослый женский голос.

– Алло!

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна. Мы звонили вам пару дней назад и просили, чтобы вы посодействовали нам в поисках нашей матери.

– А, да, да. Помню такое. Ваша мама нашлась? – отреагировала женщина.

– Нашлась. К сожалению, она мертва.

– Примите мои соболезнования.

– Благодарю. Я сейчас звоню вам… Чтобы снова попросить у вас помощи…

– Я вас слушаю, какая именно помощь вам нужна? – с готовностью ответила женщина.

– Дело в том, что по закону обязательно нужно проводить экспертизу тела…

– Та–ак… – протянула она.

– У нас в районе нет патологоанатома. Только в Сосново–Озерске есть. И нам в полиции сказали, что маму заберут в Сосново–Озерск…

– Так, – снова повторила женщина, явно не понимая, в чем суть моей просьбы.

– Вся проблема заключается в том, что после вскрытия мы боимся не довезти ее до дома. Понимаете? – заторопилась я, вдруг испугавшись, что женщина не поймет меня.

– В каком смысле – не довезти? – спросила она.

– У нас нету дороги сейчас в деревню. Река из–за дождей стала большая и вездеход не пройдет по ней. Понимаете? А на самолете у нас нет регулярных рейсов в деревню.

– Та–ак, – уже озадаченно протянула женщина.

– Так вот, мы хотели попросить, чтобы вы… Помогли…, попросили патологоанатома поехать в деревню, чтобы там он сделал вскрытие. То есть, провел… Нас он, понятное дело, не слушает. Может быть, вас послушает…

– Так, еще раз, – перебила женщина. – Вы не хотите везти вашу маму на вскрытие… Куда там?..

– В Сосновку, – вставила я.

– В Сосновку, – повторила она. – Потому что боитесь, что обратно вы ее не сможете увезти?

– Да. Потому что нет дороги.

– Какой район у вас, напомните? – попросила она.

– Баунтовский.

– … Непростая, конечно, ситуация, – констатировала после недолгого молчания женщина и пообещала: – Ну хорошо, попробуем что-нибудь сделать.

– Спасибо! Спасибо вам большое! – горячо поблагодарила я ее.

– Ну пока еще не за что, – сказала женщина. – Но постараемся как-то помочь вам…

Женщина попрощалась и положила трубку. Снова появилась надежда. Снова злой рок отпустил наши нервы и дал небольшую передышку.

Слава богу, ситуация с патологоанатомом разрешилась. Я не знаю, что ему сказали: пообещали ли выплатить командировочные в двойном размере или повысить оклад, или предложили еще что-то такое, отчего он не смог отказаться, – так или иначе, но на следующий день он был в аэропорту.

После звонка в городскую администрацию мы с Ленкой пошли в центр поселка. Нужно было купить все необходимое для похорон. Венки и искусственные цветы мы выбирали довольно придирчиво. Ленка рассматривала разноцветные горы пластиковых цветов, отбирала из них наиболее пушистые и яркие. «Вот эти тюльпаны маме понравятся. И вот лилии тоже. Мама же любила лилии. Ромашки тоже надо. А вот этот венок какой красивый. Таня, посмотри, маме точно понравится…» – Горестно приговаривала она, разрывая мне сердце.

Проходя мимо цветочного магазина, я попросила Ленку подождать, и зашла внутрь. Там приметила розы и попросила продавщицу завернуть мне двенадцать роз. Продавщица сказала, что лучше взять одиннадцать, но я настояла на двенадцати. Мама любила цветы, но в деревне никогда не было роз.

Следующим днем, мы, наконец, вылетели в груженном под завязку самолете. Хандаров, Дыбенко, еще один в форме, фамилия которого мне неизвестна, патологоанатом – все мужчины стояли, держась за ящики с продуктами. Я, Лена, наша двоюродная сестра Наташа, которая накануне утром приехала из Читы, и медсестра жались друг другу на трех свободных сидениях в хвосте самолета.

Через сорок пять минут в маленькое окно иллюминатора я увидела деревню. Замелькали домики, прямоугольные дворы, извилистый Витим. В аэропорту на взлетной полосе гуляли две коровы. Самолет сделал еще круг, пока кто-то внизу прогонял коров за территорию. Наконец, приземлились.

Вышли из самолета. Местные мужики шустро разгрузили самолет и также вытащили наши с Ленкой сумки, ящик, венки. К нам подошел деревенский парень Миша Доржиев. По очереди обнял нас с Ленкой, выразил соболезнования и сказал, что отвезет нас домой.

Когда мы вошли во двор родительского дома у меня сработал рефлекс, выработанный за десятки лет. В голове пронеслась мысль: «Мама, наверное, что – то вкусненькое приготовила». И потом, в течение всего дня, готовясь к похоронам и решая самые разные вопросы, люди спрашивали: – «Хватит ли картошки на пюре или начистить еще? Сколько столов расставить в зале на поминки? А где у вас тут сито? Хватит ли водки на столы? Что там с могилой, готова ли?» И всякий раз стремительный ответ рвался наружу: «Почему у меня спрашиваете? Откуда я знаю! Спросите у мамы – она хозяйка этого дома!». Но вовремя осекалась. И каждый раз словно выныривала в реальность – мамы больше нет! И каждый раз волна боли накрывала грудь. Я чувствовала себя в этот момент, словно раздетой, не