Мертвый аул - Анна Былинова

часто это было в девяностые, работники, не особо заморачиваясь, передали тело Славика на захоронение вместе с другими невостребованными телами. И скорее всего, его похоронили в братской могиле вместе с такими же несчастными. А как теперь приехавшей сестре это скажешь? А если эксгумацию захочет провести? А в могиле не одно тело, а несколько? По другой версии, Славика похоронили не под его именем, а под номером, под которым он значился в морге и, может быть, на кладбище номер на табличке записали неправильно, потому и не могли ответить, где именно похоронили. Настя и в милицию пошла, но там только развели руками, извините, мол, ничем помочь не можем, по всей стране бардак. Что еще могла сделать малограмотная деревенская девушка в чужом городе?

Настя вернулась в деревню ни с чем. Смерть Славика сильно ударила по сестрам, которые всю жизнь мучились от боли и стыда за то, что не смогли найти и похоронить младшего брата. Но особенно сильно досталось тете Тоне, потому что, не успев оправиться от потери брата, она похоронила своего пятилетнего сына, внезапно скончавшегося от приступа астмы. Мальчика попросту не сумели спасти.

С годами эти трагические события: смерть матери, отца, сынишки, безвозвратно потерянное в больничной структуре тело брата – все это слилось в одно темное пятно, которое тетя Тоня носила в своем разбитом сердце. И теперь замаячивший из прошлого опыта страх, что тело сестры могут забрать и потерять там в этой бездушной бюрократической системе, накрыл ее. Бедную старую женщину, пережившую столько потерь, и которая десятилетиями не выезжала из деревни и понятия не имела, как изменился мир, охватил ужас:

– Ну куда же ее возить-то? Вы что? – закричала она.

– Ну что поделаешь? – оправдывалась Дерябкина. – Такой закон. Полиция все равно заберет. Будьте готовы.

Дерябкина поспешила уйти, чтобы не смотреть в глаза безутешных родственников.

– Светка, беги, звони куда-нибудь! В полицию, милицию, куда ли… – заголосила тетя Тоня. – Ой-е-ей!.. Они же увезут ее, как обратно-то мы ее потом заберем?! Ой-е-ей, ну по-што так-то все? По-што не по-человечески-и!

Светка бросилась за калитку и побежала прочь от этих надрывных криков, от этой безысходности и отчаяния.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

13 августа. 11:30

О том, что мамы не стало мы узнали 12 августа, спустя пять суток после ее исчезновения. Дело было так: из отдела полиции мы поехали в местный супермаркет, чтобы закупиться необходимыми вещами и продуктами. Ленка, сразу убежавшая на второй этаж за фонарями, задержалась там, а я, набрав в корзину все необходимое, стояла на кассе и разговаривала с Антоном. Краем уха я услышала, что у Бойко зазвонил телефон. Он взял трубку и отошел на некоторое расстояние. Через полминуты, когда кассирша отсканировала мои продукты и на дисплее банковского терминала высветилась сумма, которую я должна была оплатить, он вернулся и позвал меня по имени:

– Татьяна! Мне передали, что нашли вашу маму. Она умерла. Примите мои соболезнования…

Коротко, быстро и четко проговорил он. Так четко, что все слова можно было видеть по слогам и буквам. Ни одна буква не спряталась, не смялась, ни одно слово не сбежало – ничего не осталось скомканным для слуха. Ни к чему не придерешься и не попросишь – «Повторите, что вы сказали? Я не расслышала».

Я стояла на кассе и, отупев, смотрела на командира Бойко. Он отвел взгляд и подозвал своих парней. Я отвернулась и посмотрела на молоденькую кассиршу.

– Три тысячи семьсот два рубля, – тихо напомнила она.

Я молча рассчиталась, собрала в пакет продукты и увидела, как со второго этажа по широкой лестнице спускается младшая сестра. В руках она несла электрический фонарик. Перехватив мой взгляд, она громко крикнула мне:

– Такой подойдет? Только один был.

Я кивнула: «подойдет» и пошла ей навстречу. Ленка остановилась на середине лестницы и внимательно посмотрела на меня. Видимо, что-то в моем лице выдавало услышанную от Бойко новость.

– Ты че?.. – спросила она.

– Маму нашли… – выдохнула я. Ее брови удивленно взлетели вверх.

– Ура–а! Наконец–то!

– Подожди…Дело в том, что… Она умерла.

– Как?!

Ленка села на лестницу и зарыдала. Я схватила ее за плечи и начала успокаивать.

– Тихо, тихо… – говорила я. Заметив, что на нас глазеют люди, я потянула ее за плечи: – вставай, давай на улицу выйдем.

Рыдая, сестра встала. Когда мы выходили из магазина, краем глаза я увидела, как Антон взял на кассе, забытый мной, пакет с продуктами.

Дальше все было как во сне. Спасатели тянули нас в машину.

– Девчонки, садитесь в машину. Мы довезем вас до дома… – кажется несколько раз повторил Бойко. Мы сообразили и сели в «таблетку». По дороге Антон просил меня записать номера телефонов.

– Телефон Хандарова запишите, на всякий случай, – быстро говорил он. – Ну это тот майор. У меня еще есть телефон командира экипажа, ему завтра позвоните, чтоб узнать во сколько самолет…

Я машинально достала телефон и записала продиктованные номера. Внезапно я кое-что вспомнила и, перебив Антона, спросила:

– А что случилось? Где ее нашли? – обратилась я к Бойко. На этот раз он сел в салон, а водительское место занял Илларионов.

– Сказали, что утонула, – дежурно, не мешкая сказал он. Ленка, услышав это, снова заголосила. Я погладила ее по руке, успокаивая.

«Помолитесь богу воды. Хурал надо заказать – Усан Лопсон» – вспомнились вдруг слова шамана Солбона. Я горько усмехнулась: «Помог бог воды найти маму, помог». Посмотрела на Бойко.

– А вы уже не едете с нами?

– Нет, необходимость отпала… – ответил он.

Машина остановилась, я посмотрела в окно и увидела дом наших друзей Полинки и Виталика. Приехали. Спасатели попрощались с нами. Антон с сочувствием взглянул мне в глаза:

– Все будет хорошо!

Я кивнула. Он легонько пожал мою руку.

Мы зашли с Ленкой во двор. На входной двери висел замок. Я вспомнила, что утром Полина и Виталик говорили, то собираются на медосмотр. Значит, ушли и ключи оставили под крыльцом. Я нащупала ключ под деревянной доской и открыла дверь. Вошли в дом. Не разбирая пакет, я опустила его возле порога и прошла на кухню. Там мы с сестрой сели друг против друга.

Так тихо и сумрачно внутри дома. В хорошее время это уютная, располагающая к отдыху обстановка. В плохое – это умело подобранные декорации. Тишина для того, чтобы слышать собственные мысли.

Я у стены, Ленка напротив. Ее веки припухли от слез. На ее бледном лице резко выделялись покрасневшие, словно воспаленные губы. Она бездумно