Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

Фоном звучали «Времена года» Вивальди, которые Татьяна Витальевна не успела выключить. И тогда Настя достала свои барабанные палочки и начала отбивать ритм. Вивальди зазвучал по-другому. Все замолчали. Настя устроила импровизацию. Вивальди был не против. Это было очень здорово, очень круто. Соня перестала плакать, Даня замолчал. А Татьяна Витальевна вдруг расплакалась и продолжала всхлипывать, пока Настя стучала палочками по парте.

В тот же день Татьяна Витальевна пошла к директору школы и попросила перевести ее к пятиклашкам и шестиклашкам. Иначе она уволится сегодня же. Директор спросила, что случилось. Но Татьяна Витальевна не смогла ответить. Только разрыдалась. Да и как объяснишь, кто виноват? Вивальди, Моцарт, Соня или Настя? Или Даня. Или все же Рахманинов – импровизация Насти под Рахманинова была гениальной.

– Всю душу из меня вынули, – сообщила директору Татьяна Витальевна и не соврала.

Ее вернули преподавать к младшим школьникам. Но десятиклассницы знали, что именно к Татьяне Витальевне можно бежать за таблетками, прокладками, шоколадками и чаем. Татьяна Витальевна была рада видеть своих бывших учеников и никогда ни в чем не отказывала, регулярно пополняя содержимое аптечки и запасы вкусностей. Даже стала приносить бутерброды. Лева к ней регулярно заглядывал, чтобы обсудить исторические коллизии. Он вдруг увлекся историей. Даня присоединялся и, кажется, впервые в жизни шел на твердую четверку. Татьяна Витальевна радовалась, что теперь не несет ответственность за подростков, а может просто с ними иногда заниматься, кормить бутербродами и поить чаем.

Хотя об ответственности Татьяна Витальевна задумывалась редко. По крайне мере, до того момента, как Лева с Даней не ввалились к ней во время урока с пятиклашками. Они ходили куда-то классом, а чтобы уйти раньше времени без сопровождения учителя, нужно было, чтобы родители писали записки: «Прошу разрешить моему ребенку… ответственность за жизнь и здоровье своего ребенка беру на себя…» Лева хотел спокойно разобраться в правлении Ивана Грозного, а Даня увязался следом. Они слопали все бутерброды и печенье. Лева, думая об опричниках, прошелся по классу и всем пятиклашкам, которые, кажется, описались от ужаса, подсказал, где у них ошибки в тесте и какой ответ правильный. Даня шел следом и повторял. А Татьяна Витальевна смотрела на листы формата А4, которые они ей выложили на стол. Мол, им разрешили уйти. И они ушли, только не домой, а к Татьяне Витальевне. Она удивилась формулировке про ответственность. Кто ее придумал? А кто, как не родитель, несет ответственность за жизнь и здоровье своего ребенка? Она бы так не смогла. Наверное, судьба об этом знала, поэтому и не дала ей своих детей.

Когда Лева стал призером всероссийской олимпиады по истории и мог поступить в любой вуз, а Даня сдал ЕГЭ по истории на девяносто шесть баллов и поначалу собирался поступать на истфак МГУ, Татьяна Витальевна была счастлива. Они оба написали ей почти в двенадцать ночи, когда пришли результаты, и благодарили. Именно ее. Хотя все лавры доставались новой историчке, которую дали тому классу вместо Татьяны Витальевны, Лева с Даней написали именно ей.

Дети. Это такое счастье на самом деле. И такая гордость. Татьяне Витальевне большего было и не нужно. Потом ей написали мама Левы и мама Дани. Обе благодарили. Татьяна Витальевна сохранила их сообщения с теплыми словами и иногда перечитывала. Для вдохновения. Чтобы знать, что она все делала правильно.

Невыносимые подростки. Пугающие, плохо пахнущие, дерзкие, злобные, раздражающие. При этом талантливые, умные, нервные и ранимые. Лева написал Татьяне Витальевне, что поступил в МГУ на бюджет, мехмат, как и хотел. Все же он математик, а не историк. Даня тоже поступил на бюджет, на истфак в педагогический, потому что хотел стать учителем, как Татьяна Витальевна, о чем тоже ей написал, доведя до слез. У Сони и Насти все сложилось хорошо, они пошли не по профилю. Но тоже написали Татьяне Витальевне благодарности. Она все еще преподавала в их школе. В пятых-шестых классах. Но всегда вспоминала тот десятый класс. И тосковала по тому времени, когда каждый день будто сидела на пороховой бочке. Сейчас все было спокойно, уравновешенно. Татьяна Витальевна не знала, как правильно. Душой и сердцем она все еще была со своими десятиклассниками, от которых отказалась ради работы с пока еще не проблемными пятиклашками.

До свадьбы заживет, или Маша, не пыли

Сима каталась на коньках. Упала, разбила губу. На зубах брекеты. Губа, как заявила дочь, «больше головы». Консьержка посочувствовала: «До свадьбы заживет».

– Все, до свадьбы из дома не выйду, – заявила дочь, решив, что консьержка говорила правду.

Кое-как ее переубедила, объяснив значение фразеологизма. Заодно дочь узнала, что это известный фразеологизм, а не консьержка его придумала. Я вспомнила, как спросила у своей бабушки, почему так говорят? И бабушка ответила, что это вроде как защита от злых духов. Если человек думает о проблеме, то невольно призывает злых духов, которые эту проблему сделают бедой. И надо не «расчесывать царапину», так сказать, чтобы она не стала раной. Но потом я узнала, «до свадьбы заживет» имеет вполне практический смысл. В селе, где я выросла, перед свадьбой устраивали смотрины, на которые приглашались не только родственники, но и местная гадалка, по совместительству знахарка и повитуха. Сваты хотели убедиться в том, что невеста сможет рожать детей, заниматься хозяйством, не страдает какими-то заболеваниями. Так что к смотринам всех девушек старались привести в наилучшую физическую форму. Не дай бог насморк или кашель. Смотрины переносились. Слишком бледная – в ход шли румяна. Слишком худая – девушку начинали откармливать как на убой. Слишком толстая – сажали на хлеб и воду. В буквальном смысле слова. Это сейчас все худеют для красоты, а тогда, полвека назад, любая знахарка знала, что лишний вес не позволит девушке забеременеть. Как и излишняя худоба. Все смотрины сводились, говоря грубо, к проверке здоровья. А до этого собирался анамнез семьи: кто в роду чем болел, от чего умер. Если соседки припоминали, что прабабка страдала нервами, а прадед вдруг сошел с ума, сваты могли и передумать. Даже если невеста отвечала всем требованиям. Впрочем, такие проверки тоже не всегда гарантировали идеальный брак и рождение здоровых детей. Разные были случаи. Даже самая идеальная невеста, став женой, оказывалась неспособна родить ребенка. Или рождался больной ребенок. Но проверяли только девушек, на женихов это правило не распространялось. Во всем всегда винили женщину, не мужчину. Считалось, что все болезни передаются через женщину и ее род.

– Бабушка, я не хочу так, – сказала я тогда.