Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

– Вот, выпейте кофе, – подсуетились девочки.

– Хотите пирог? Я сам испек, – предложил Никита. Он стал вроде как местным шеф-поваром. Сам готовил салаты, закуски и приносил одноклассникам на пробу. Хотел поступать в пищевой вуз или знаменитую гастрономическую школу.

Вера Васильевна съела пирог от Никиты и выпила кофе.

– Все, теперь я на все готова, – улыбнулась она.

Однако на педсовете завуч ни слова не сказала ни про диван, ни про кофе с чаем и пирожками, ни про настольный теннис.

– У вас пирожки остались? – тихо спросила она Веру Васильевну.

– Да, с картошкой и с яблоками, – ответила та. – Еще капустный пирог от Никиты. Очень вкусный. Принесу вам после педсовета.

Завуч кивнула.

К концу второй недели карантина подростки превратили класс в дом. Там было все, что захочется: чашки для чая со смешными надписями, тарелки, вилки, ложки. Занавески на окнах, маски для сна, чтобы Гоше лучше спалось. Одноразовые тапочки для всех желающих. Помимо тенниса, на отдельном столе лежали настольные игры и пазлы для тех, кто хотел успокоить нервы. Самодельные маски для игры в «Мафию». Дети сделали из класса уютное пространство и очень сожалели, что карантин заканчивается и все придется возвращать на свои места. Гоша кричал, что только на этом диване высыпается. Никита страдал, что ему некого будет кормить и не для кого готовить. Вера Васильевна тоже страдала, она привыкла на переменах играть с Кириллом и с остальными в теннис, пить кофе, который ей заваривали девочки. Ей тоже было в том классе хорошо и уютно. Она точно знала, что ее никто не выдаст, иногда она давала детям самостоятельную и ложилась на диванчик подремать. Дети сидели тихо, берегли ее сон.

Но все всегда заканчивается, и хорошее, и плохое. Такова жизнь. После карантина весь класс заставили вернуть на место диван и кулер, унести домой игрушки, пледы и подушки. Снять занавески и избавиться от всех продуктов.

Дети все вернули на места. При завуче делали скорбные лица. Девочки почти натурально плакали.

И только спустя месяц обнаружилось, что эти подростки во время карантина оборудовали себе не только уютный дом, но и кухню. Так и не выяснилось, чья была идея. Дети молчали как партизаны. И мальчики, и девочки. Завуч, вызывавшая каждого по отдельности, чуть ли не стонала. Ну вот что ей делать?

Спустя месяц после карантина в школу пришла медсестра. Это раньше они дежурили в школах каждый день, а сейчас приходят дважды в неделю. В случае происшествий школа сразу вызывала скорую помощь, ребенка отправляли в больницу. Раньше его могли отвести к медсестре, которая дала бы аскорбинку от всех болезней и позвонила родителям, чтобы забрали. А теперь школьная медсестра отвечала за многочисленные бумажки-справки, согласия и отказы от прививок. Новая медсестра старалась ничего не делать, чтобы не испортить, а прежняя медсестра была на больничном.

Прежняя медсестра, вышедшая с больничного, захотела положить контейнер с едой в холодильник и зашла в подсобку. Холодильника она там не обнаружила. Новая медсестра про наличие подсобки и холодильника в ней вообще не подозревала. Но прежняя медсестра точно помнила: холодильник был и вдруг исчез. Она грешила не на свою плохую память, а на то, что его забрали на кухню. Там вроде как нужнее, чем в медицинском кабинете, который большую часть года стоял закрытым. Так что прежняя медсестра положила контейнер на подоконник, от которого всегда дуло – окна давно следовало поменять. Но когда пришло время вакцинации, а вакцины все же надлежало хранить в холодильнике, а не на подоконнике, медсестра пошла к завучу. И сообщила о пропаже. Та обещала выяснить и вернуть. Первым делом подумала на дядю Петю, охранника. Тот вечно жаловался, что ему нужен хотя бы самый маленький холодильник в комнату, но покупать за свои деньги не хотел. Надеялся, что школа выдаст, как раньше ему выдали телевизор. Завуч пошла в каморку дяди Пети, где обнаружила много нарушений и вообще много всего лишнего, но только не холодильник.

– Потом с тобой разберусь, – пригрозила завуч.

На кухне и в столовой лишнего холодильника тоже не оказалось. Завуч до последнего отказывалась верить в то, что холодильник из медкабинета находится там, где она думает. Но пришлось.

Он так и стоял там, в углу. В бывшем карантинном классе. Завуч его открыла – в холодильнике был идеальный порядок, все контейнеры подписаны именами, числами. Ни одного просроченного йогурта, ни единого заплесневевшего куска сыра. Все было идеально. Дети рисовали на контейнерах смешные смайлики, послания, кто что может взять. Блюда от Никиты занимали отдельную полку, они ее так и подписали «Полка Никиты». Завуч, борясь с приступом голода, все же нашла в себе силы закрыть холодильник.

Медсестре она сообщила, что холодильник забрали для столовой. И заказала новый, современный, медицинский, а не обычный бытовой. Теперь и она тайно приносила в холодильник еду в контейнере. И всегда находила записку для себя на кусочке пирога, порции бефстроганова. «Завуч, съешь меня!» Завуч невольно улыбалась. Никто и никогда не кормил ее так вкусно, как Никита, подросток, решивший стать великим шеф-поваром. И никто не готовил для нее такой кофе, как делали девочки из этого класса. О ней вообще никто и никогда так не заботился.

Подростки? Они самые честные, самые трогательные, самые верные люди. Десятиклассники, детям по шестнадцать-семнадцать лет. Они чувствуют и любят близких как младенцы, безоговорочно, на сто миллионов процентов, верят в лучшее, бросаются на амбразуру, чтобы защитить то, во что верят и что ценят. Их невозможно обмануть, они чувствуют фальшь кожей. Но точно так же они чувствуют любовь. Подростки будут вам верны всегда. Они на вашей стороне. До последнего. Только не обманывайте их и не считайте идиотами. Этого они не прощают.

Словарный запас и немного музыки

Обычно он очень небольшой, даже весьма ограниченный, точнее, лаконичный. Если родитель задает какой-то вопрос, подросток непременно заметит, что он глупый. Если родитель говорит что-то не особо глупое, подросток отвечает, что это «логично». Если родитель просит сменить тон на более вежливый, подросток заявляет: «Я нормально отвечаю, это ты так реагируешь». То есть родитель в любом случае остается идиотом.

Я, опять же, не показательный родитель. Точнее, дети считают, что у меня профессиональная деформация, и тяжело вздыхают, но правила соблюдают. Даже в сообщениях я требую знаков препинания, как минимум выделение запятыми обращений и слова «пожалуйста», если от ребенка поступает просьба. И если «пожалуйста» стоит в середине предложения-просьбы, то я требую запятых с