Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин

– Да, – отвечает Эпштейн, – это логично.

– Я знаю про вашу работу с Жилем де Рэ, – продолжает Савиль. – Он, хоть и воевал с нашей короной, тоже был гаврошем в душе. И весьма ценил других гаврошей…

Лорд Эмброуз оглушительно хохочет над собственной шуткой. Эпштейн с трудом выдавливает из себя улыбку. Ему хочется встать и убежать, но что-то подсказывает – так поступать не стоит.

– Вы достигли устойчивого спуска к квантовому якорю, – продолжает Савиль. – Мало того, вы можете заставить Жиля де Рэ собрать другой якорь в любой временной точке после первого контакта. Отправиться на экскурсию к такому якорю может кто угодно – ваша технология это позволяет. Я верно понимаю ситуацию?

– Вы весьма осведомлены, – отвечает Эпштейн. – Но это будет не совсем экскурсия.

– В каком смысле?

– Если вы перемещаетесь в тело де Рэ, – говорит Эпштейн, – это выглядит вовсе не так, как если бы вы смотрели кино о его убийствах. Вам придется зверствовать самому.

– То есть?

– У вас будет полное ощущение, что преступление совершаете лично вы, – объясняет Эпштейн. – В вас разгорится извращенная садистская похоть, вы поддадитесь ей и устроите чудовищное зверство… Я сам не посещал моменты убийств, но с винопитием, например, это ощущается именно так. У меня нет привычки к пьянству, но, когда я пил вино в Бретани и на Капри, я переживал желание хоста напиться как свое собственное… Я, впрочем, лишь предполагаю, что это было желание хоста… Грань здесь невозможно провести…

– Продолжайте, – кивает Савиль.

– Поверьте, глубокая экскурсия может оказаться для нормальной психики разрушительной. Ее участник не сможет наблюдать за Жилем де Рэ. Он им реально станет – пусть на время, но со всеми моральными последствиями…

Почему-то Эпштейн думает, что Савиль устрашится. Однако тот лишь улыбается.

– То же касается и Тиберия?

– В целом да.

Савиль барабанит пальцами по столу.

– Я слышал, что у вас закончилось финансирование. Скоро проект закроют. Ну а вас самого, скорей всего, засекретят… Что, не знали?

Интонации, с которой Савиль произносит слово «засекретят», достаточно – Эпштейн не задает никаких вопросов.

– Моя организация может взять вас на поруки. Мы сохраним финансирование и даже увеличим его. Если надо, удвоим или утроим. Все из частных источников, бюджетных денег там не будет – поэтому и отчитываться не придется.

– А что потребуется от меня?

– У нас есть один маленький уютный остров. Вы построите там еще одну полностью экипированную лабораторию – а с антуражем помогут наши дизайнеры и стилисты. Это будет весьма шикарное место. Некоторые британские… скажем так, гавроши, хе-хе, смогут отправляться оттуда в экскурсии по прошлому…

– Вы хотите собирать там компромат? Но никаких записей не останется…

– Зачем же компромат. Его у нас и так хватает. Это будет, как бы выразиться, секретный спорт весьма богатых и влиятельных людей из элиты, готовых оплатить все расходы и взять вас под свое крыло.

Эпштейн думает.

– Технически это осуществимо, – говорит он. – Вполне. Но мои работы курируются очень серьезными спецслужбами…

– С ЦРУ и Моссадом мы договоримся, – машет сигарой Савиль. – Наши младшие братики слушают нас во всем…

– Но психические последствия для экскурсантов могут оказаться… Совершенно непредсказуемыми. Вы не боитесь возможных осложнений?

– Милый мой, – говорит Савиль, – вы просто не представляете, что означает быть членом британской элиты. Вам не понять, какую закалку мы проходим в младенчестве и детстве. То, что кажется вашему уму ураганом, для нас просто легкий ветерок…

Но Эпштейн пока не слишком верит лорду Эмброузу.

– Зачем вам это на самом деле? – вопрошает он. – Я чувствую, что вы сказали не все. Мне надо видеть картину целиком, иначе я не могу ничего гарантировать… Впрочем, я по-любому ничего не гарантирую. Просто скажите мне правду один раз. Я сразу ее забуду и больше никогда не задам вам этого вопроса. Так будет безопаснее для всех…

Савиль снисходительно улыбается.

– Хорошо. Один раз скажу, только вы вряд ли поймете. И больше к этой теме не возвращаемся. Идет?

Эпштейн соглашается.

– Вам, возможно, известно, что в британской элите много последователей Алистера Кроули и общества «Золотая Заря». Мы расстались с Кроули из-за его привычки к публичности. Вокруг него было слишком много скандалов. Сейчас общество изменило название на «Розовый Закат», но это просто соблюдение внешних условностей – суть та же. Мы уважаем память Кроули. Алистер был нерегулярным масоном и реформировал Орден Восточных Тамплиеров, чтобы включить в него свежие идеи… Иногда слишком свежие…

– Так, – мужественно говорит Эпштейн. – И?

– Еще в начале века Кроули с учениками вызывал существ, питающихся энергией loosh – она возникает из человеческой, хмм… фрустрации. Вы должны понимать, что тайная и главная функция мировой элиты – сбор тонких энергий для высших сущностей. Их называют по-разному, но именно они дают настоящую земную власть. У Кроули было много знаний, но мало источников loosh, особенно в чистых формах. «Золотая Заря» и Тамплиеры Востока использовали магию для генерации loosh через эмоции – и передавали ее архонтам… Но это капля, ничто. Вы еще со мной?

Эпштейн кивает. Он уже не рад, что затеял этот разговор.

– Элиты провоцируют войны и не дают им кончиться именно для сбора этой энергии и подкупа архонтов… Что делать, мир жесток. Но даже во время войны выделяется не так уж много loosh высокой очистки. А Жиль де Рэ и Тиберий, по нашим сведениям, даже не собирали эту эссенцию – они чудили просто так, и loosh наивысшего возможного качества бесцельно рассеивался в эфире. При спуске к вашему квантовому якорю наши адепты смогут собрать эту бесценную энергию даже из прошлого. Для этого не нужно никакого оборудования, все произойдет через самих медиумов, которые переживут случившееся заново. Так мы накормим наших союзников. Я имею в виду, архонтов.

– Значит, это не просто sport?

Савиль морщится.

– Будь вы британским лордом, мой друг, – чеканит он, – вы поняли бы сами, что для нас это просто sport. Если говорить про объемы loosh, по сравнению с нашим главным производством это не улов. Но даже от мелкой работы бывает польза. Можете быть уверены, что ваши усилия помогут всемирной победе прогресса. Не сомневайтесь – мы с вами на стороне добра и света. Вернее сказать, это добро и свет с нами. Lumos! Luxifer Maximus!

Эпштейн понимает, что с Савилем лучше не спорить. Он даже отчасти успокаивается – похоже, перед ним безвредный псих с большими финансовыми возможностями. Пусть себе поиграет в министерство магии…

– Ваши слова воодушевляют, сэр, – говорит физик. – Но мне пока непонятно, какие последствия будут у массовой квантовой коммутации. Мы не можем предсказать побочных эффектов при масштабировании.

– Вы были там много раз и вернулись, – отвечает Савиль. – Значит, степень риска приемлема. Кто вам сказал, что гавроши