Княгиня - Олег Валентинович Ананьев

— То-то и оно. Давай-ка вот что: я вовнутрь зайду, ты здесь останься. Вот, смотри, куда нужно нажимать в случае чего. А я поищу, где там и как. Свечку давай.

Изнутри всё оказалось проще: Мишка быстро нашёл рычаг, который открывал дверь, вышел… Лицо Петра было таким, будто он увидел перед собой привидение. Более того, он стал креститься и бормотать: «Свят, свят». Мишка скорей погасил свечу, догадавшись, что она, освещая его снизу, придавала лицу вид из преисподней.

— Петро, штаны не намочил? Ну, пошли вместе, воробей зашуганный.

Закрыв за собой дверь, они зажгли свечи и осторожно спустились по каменной лестнице.

— Слыхал, тут для кареты под рекой путь есть. Но этот ход узкий, он не для коней, для людей, то бишь для нас с тобой. Понял, Петро?

Подземный коридор был достаточно высоким. Даже не нагибаясь, с зажжёнными свечами они двинулись по тоннелю из красного кирпича. Время облюбовало эти подземные ходы для своих прогулок. Тишина… Только гулкие шаги… Но глаза уже привыкли — и темнота не выглядела бездной…

Васильев задел Лыкова, который замер, как вкопанный: заглянув в нишу справа, он высветил в глубине какие-то предметы тёмно-жёлтого цвета… Это были человеческие кости с остатками ржавых цепей! Черепа с чёрными провалами глазниц вызвали содрогание.

— Не, я дальше не пойду, — дрожащим голосом промямлил Петро, — у меня кровь стынет.

— Чё, гайка ослабла? Трусливый, как шелудивый заяц! — попытался устыдить напарника Мишка.

— Видел? Шкелет. Мне ещё бабка сказывала: скарбы блюдут убитые, заклятые люди. Их души не находят покоя, они прикованы к кладу и принуждены вечно охранять его. Эти кладовники приходят во сне, просят освободить их от заклятья, отпустить их душу на покаяние. Если кто добудет клад, то освободит заклятого.

Петро от страха тараторил так быстро, что не все слова можно было разобрать, но Мишка зацепился за последнюю услышанную фразу, приободрился и стал уверять:

— Сам же сказал: «Кто добудет клад, то освободит заклятого». Вот и давай искать. Не трусь. Найдём клад — заживём сладко. И кладовники успокоятся: им нечего будет охранять. — Для большей убедительности Мишка похлопал Петра по лицу. — Или ты расхотел стать богатеньким?

Петро стал дышать чуть ровнее, но его глаза были по-прежнему широко раскрыты и неподвижны. Во взгляде застыл страх, точно перед ним появились призраки. Эту мёртвую чёрную тишину надо было срочно чем-то просветлить.

— Чё, призраков видишь? — Мишка затряс Петра за грудки. — Потому что ты в них веришь! Любая бабка скажет: увидел привидение — ущипни себя. Если ущипнул себя, но призрак не исчез — ущипни привидение, — Мишка попробовал засмеяться.

Петро сдавленно пролепетал:

— Боюсь свихнуться. Это ж кости заживо погребённых… Это ж мертвецы, что охраняют клады.

— И они явятся в сны? — Васильева стало раздражать нытьё товарища. — Жалею, что позвал тебя на это дело. Не боишься на своих соплях поскользнуться? Знаешь, почему я смелый? Пожить хочу, как эти князья, графини. Не боюсь призраков — нищеты боюсь. Наелся уже. Решай, уговаривать не стану.

Васильев пошёл дальше более уверенно. Лыков же чуть постоял и заспешил за ним. Вскоре воздух в тоннеле заметно посвежел, дышать стало легче. Прошли ещё — впереди забрезжил тонкий луч света. В конце тоннеля была низенькая железная дверца — сверху через щель проникал свет.

— Видать, выход к реке.

Засов дверцы они отодвинули, но открыть её не смогли. Навалились вдвоём сильнее — дверца чуть поддалась, но не открылась.

— Не подпирает ли дверь камень снаружи? — догадался Мишка.

Вернулись по пройдённому пути, вышли из дворца, конечно, уже не через центральную дверь. Стараясь не привлекать внимания, обогнули его, спустились к подножью высокого берега, на котором возвышалось бывшее дворянское гнездо. Крутой склон так плотно зарос кустарником и деревьями, что даже если бы это была зима, то и сбросив листву берег не открыл бы свои тайны.

— Где эта дверца — не видать, хоть тресни, — полушёпотом высказал досаду Петро.

— К реке должна выходить. Слыхал, для княгини была дорожка, чтоб она могла незаметно сходить искупаться. А вот и остатки купальни, — он указал рукой в сторону обветшалой беседки на краю берега. — Напротив этого места и надо искать, — прошептал Мишка, хотя кругом никого не было.

Ушлый и дотошный, он и сообразить был мастер, и заприметить то, что не всякий увидит. Мастак унюхать хоть мало-мальски ценное! Не зря ему кличку с детства приклеили — Нос.

Сквозь кустарники виднелись торчащие камни. Огромный валун — он, наверно, и подпирал покрытую дёрном дверцу.

Решили прийти сюда ночью…

Глава 47

Ломиками отодвинули камень — ну да, вот она, дверца заветная. Налегли на валун — удалось отодвинуть его на столько, чтоб дверь приоткрыть и через щель протиснуться. А снаружи каменюка дверь заслоняла.

Провозились долго… Наступало утро. Солнце всходило с краю другого, пологого, берега — полноводный Сож заискрился. Освещённая утренними лучами, серо-сизая и холодная, река вдруг ожила, покрылась мерцающей золотистой россыпью… «Ну прямь-таки драгоценности, ни дать ни взять, — подумал Михаил. — Надо бы наведаться в подземелье с керосиновой лампой, основательно пощупать этот ход и другие».

Дед сказывал Мишке, что с незапамятных времён, ещё до Паскевичей и Румянцевых, были тут подземные ходы. Потом он из книжек узнал, что в русско-польскую войну Гомель подвергался нападению казацкого отряда Ивана Золотаренко, которого царь Алексей Михайлович направил для совместных действий с русскими войсками. Однако ж он казак, а у них кровь бурлит, голове не подчиняется. Вот этот казацкий атаман заартачился и проявил независимость. Несмотря на требования царя, вместо соединения с русскими войсками Золотаренко «самостийно» захватил ряд городов Великого княжества Литовского: Речицу, Жлобин, Стрешин, Рогачёв, Чечерск, Пропойск, Новый Быхов, Гомель…

Гомель оказался «крепким орешком». Тогда тут не этот дворец был, а мощный замок. И защищали его глубокие рвы и высокие земляные валы. Осада длилась долго. Однако ж ушлые казаки догадались, что защитники стойкие, потому как у них есть доступ к воде. Проследили тех, кто под покровом ночи пробирался от замка к реке за спасительной водой. И взорвали этот потайной ход. Защитники вынуждены были сложить оружие… «Ага, значит, это старинное подземелье и таит в себе сокровища, — думал Мишка. — Надёжнее места для хранения больших богатств не может быть».

А ещё его дед сказывал, что лет тридцать-сорок назад управляющий имением князя Паскевича Филимонов раскапывал старое городище. Кто-то из помогавших ему копателей проболтался, что княжеский управляющий нашёл здесь старинное оружие, янтарные бусы и серебряные кольца. Не Бог весть какая добыча, но