Эстафета передается - Майко Сэо

– Ты играл просто великолепно, – сказала я, когда мы вышли из кабинета музыки.

Его исполнение было таким грандиозным, что никого не оставило бы равнодушным.

– Ты тоже, эм-м-м…

– Моримия. Из «Б» класса.

– Ты тоже хорошо играла, Моримия.

В каком месте? По сравнению с ним я играла, как первоклашка. Я замотала головой:

– Не выдумывай. Мне еще учиться и учиться.

– Нет, правда. Помнишь, когда у нас была общая репетиция? Я еще тогда подумал, что ты играешь лучше всех.

Я рассмеялась: это было уж слишком даже для комплимента.

– Я тогда единственная играла с ошибками.

– Ну и что. Зато ты смогла моментально почувствовать незнакомый инструмент и зазвучала плавно и певуче с первой же ноты.

Идя рядом с Хаясэ, я вдруг осознала, что он очень высокий. Смотря на него немного снизу вверх, я переспросила:

– Почувствовала?

– Да, это непросто, если фортепиано сильно отличается от того, на котором ты привык играть.

– Наверное.

Вероятно, мне удалось это потому, что дома у меня стоит электронное пианино. Я понимала: на акустике играть сложнее, поэтому заранее морально подготовилась к тому, что к школьному роялю мне придется сначала приноровиться.

– Мне понравилось твое исполнение.

– Что?

– Твое исполнение, говорю. Оно мне понравилось, – без тени сомнения повторил он, и мое лицо тут же залилось краской, а сердце забилось в сто раз чаще, чем если бы мне признались в любви.

Даже за ужином слова Хаясэ все не шли у меня из головы. Интересно, что бы было, если бы дома я каждый день занималась не на электронном, а на настоящем, акустическом пианино? Стала бы я играть лучше? Смогла бы я сыграть так, чтобы мое исполнение понравилось Хаясэ еще больше? Размышляя об этом, я сама не заметила, как с губ сорвалось тихое:

– Эх, вот бы у меня было пианино.

– Пианино?

– Ага. Пианино.

– А, ты имеешь в виду настоящее, не электронное. Ну, была бы у меня зарплата побольше, я бы тебе хоть три, хоть четыре пианино купил, – донесся до меня голос Моримии, сидевшего на стуле напротив, и я вздрогнула.

Я что, вслух это сказала?

– Ой, нет-нет, прости, забудь. Меня и электронное пианино устраивает. Да, правда, оно мне очень нравится, – сбивчиво начала оправдываться я.

– Погоди, а у электронного и акустического пианино сильно отличается звук, да? Тогда, конечно, акустическое лучше, – сказал Моримия, допив свой суп мисо.

– Нет, звучат они примерно одинаково. К тому же у электронного пианино тоже есть свои преимущества. Например, клавиши на нем нажимаются легче, поэтому пальцы устают не так быстро. Плюс можно надеть наушники и играть даже ночью.

– Ты так упорно защищаешь электронное пианино… Но на самом деле больше хочешь акустическое, я прав?

– Нет, это не так! Я очень благодарна, что ты купил мне электронное пианино. Просто мы сейчас готовимся к конкурсу хоров, и часто приходится слышать настоящее фортепиано, вот мне и пришло в голову, что и дома такое не помешало бы… Но акустическое пианино слишком большое для нашей квартиры, к тому же громкое, я бы постоянно мешала соседям… – старательно оправдывалась я, но Моримия с тяжелым вздохом прервал меня:

– Я все понял.

– Прости. Я не хотела тебя расстроить.

– Юко, ты всего лишь сказала, чего тебе хочется. В этом нет ничего плохого.

– Просто… Ты и так столько всего для меня делаешь…

– Например?

– Мне есть где жить, у меня есть еда, я ни в чем не нуждаюсь…

– А как иначе? Это ведь обязанность родителя – сделать так, чтобы его ребенок ни в чем не нуждался. Даже обидно слышать такое от тебя.

Я молча потупилась. Дело не в том, что я намеренно пытаюсь сохранить дистанцию в наших с Моримией отношениях или опасаюсь, что дорогими подарками он может попытаться «купить» меня и занять место моего родного отца. Просто я уже достаточно взрослая и считаю, что человек, которого я знаю всего три года, не должен исполнять все мои «хотелки».

– Ой, прости… Зря я это сказал… Юко, не плачь.

Только теперь я заметила, что расплакалась. Не потому, что расстроилась. Просто меня вдруг охватило чувство бессилия: на первый взгляд, мы с Моримией живем вполне благополучно, но на самом деле ни мне, ни ему не хватает решимости, чтобы честно сказать о своих чувствах и переживаниях. «Все нормально», – хотела ответить я, но побоялась, что тогда слезы хлынут из глаз еще сильнее, и лишь покачала головой.

– Доброе утро. Я испек хлеб! – произнес Моримия еще приветливее, чем обычно, когда я вошла на кухню следующим утром.

– Спасибо. Ух ты, выглядит вкусно, – сказала я, но, увидев на столе точно такой же хлеб, как вчера, пожалела: теперь он подумает, что я похвалила его только из вежливости.

Когда мы сели за стол, Моримия принялся болтать без умолку, будто боялся тишины. Он говорил что-то вроде «Хорошая погода сегодня. Хотя нет, все-таки холодновато» или «В супермаркете возле станции будет распродажа продуктов из Хоккайдо», а я тут же отвечала: «Да, согласна» и «Хм, звучит интересно».

– Уже ноябрь? Глазом моргнуть не успел, как целый год пролетел.

– Ага.

– Ощущение, будто с каждым годом время бежит все быстрее и быстрее.

– Это точно.

– Конкурс хоров уже совсем скоро. Жду не дождусь. – Моримия неопределенно повел плечами.

В любой другой день я бы ответила: «Как же, ждешь не дождешься! Сам же вечно ворчишь, что я слишком громко играю», но в этот раз я лишь кивнула:

– Ага, уже скоро.

Мы оба были как на иголках, разговор не клеился. Каждый из нас переживал, что может сболтнуть лишнего и сделать еще хуже. Я торопливо запихнула в рот ломоть хлеба, хотя прекрасно знала, как тяжело проглотить такой большой кусок всухомятку.

– Что случилось? Ты сегодня какая-то рассеянная, – сказала Фумина на большой перемене.

– Да?

– Ага. На уроке английского ты даже не заметила, когда к тебе обратился учитель, – согласилась Моэ, набивая рот онигири.

– Просто мы Моримией вчера немного поссорились… И теперь нам обоим как-то неловко друг с другом, – честно ответила я.

Во время урока я то и дело вспоминала наш вчерашний разговор с Моримией. В голове крутился ворох мыслей: с одной стороны, из-за моих слов о пианино между нами повисло напряжение. С другой, если бы я промолчала, мы бы оба так и продолжали делать вид, что все хорошо.

– С Моримией? Ты про отца? – переспросила Фумина.

– Да. Сегодня за