При дворе Медичи - Карл Берков

– Святая Мадонна пошлет тебе прелестных деток, и на них ты сможешь излить всю нежность твоего сердца.

Кларисса слегка покраснела.

– Мать Лоренцо говорит, что она и вся семья будут больше рады сыну, чем дочери. Но я хотела бы родить девочку, похожую на тебя, и дала бы ей твое имя.

Лукреция сложила на груди бледные руки.

– О, неужели я еще дождусь счастья увидеть это? – прошептала она, как бы про себя.

– Как ты думаешь, Лоренцо будет любить меня больше, чем теперь, если я рожу ему детей? – серьезно спросила Кларисса.

– Неужели ты все еще сомневаешься в его любви? – возразила Лукреция. – Он наверняка любит тебя больше, чем ты думаешь, но тяжелые заботы о государстве всецело поглощают его. Если бы не дела, он, наверное, посвящал бы тебе больше времени. Как рано пришлось ему отказаться от юношеских радостей! Такое высокое призвание, как его, требует самоотречения. Он ведь не ищет общества других женщин? Помнится, он никогда не любил этого.

– Нет, он окружает себя только учеными мужами, общества которых я избегаю, потому что не могу уловить суть их ученых бесед. Я понимаю, о чем идет речь, только тогда, когда говорит Лоренцо, и после обдумываю каждое его слово. Если бы ты слышала, как он рассуждал недавно о любви и как он заставил умолкнуть даже Марсилио Фичино и гордого Полициано! Мне кажется, я никогда не забуду этого, а между тем… – Кларисса запнулась.

– Что такое, моя дорогая? – спросила Лукреция замолчавшую подругу.

– Кажется, – ответила молодая женщина, – мне никогда не удастся завоевать сердце Лоренцо, ведь для него любовь – это идеал, которого ни одна смертная женщина не может в себе воплотить. В ту минуту мой муж показался мне таким недосягаемо далеким, а я сама ощутила себя такой жалкой, ничего не знающей глупышкой, которая должна быть благодарна, если ей достаются крохи из сокровищницы его великого ума!

Кларисса вынула из вышитой золотом сумочки сложенный листок.

– Ты, конечно, будешь бранить меня или насмехаться надо мной, если я сознаюсь, что опять украла кое-что с письменного стола моего мужа, – продолжала она.

Лукреция улыбнулась и ответила шутливым тоном:

– Разумеется, тебя следует бранить за то, что ты сделала. Твой муж ведь рассердится, если не найдет этот лист.

– Я положу его на место, прежде чем Лоренцо возвратится домой, – сказала Кларисса. – Смотри, это такой же лист, как те, которые я раньше приносила тебе. Это один из его сонетов. Ах, я так люблю их! Ну почему он сам эти стихи никому не показывает?!

Кларисса развернула листок и прочла стихотворение мужа, не подозревая, что таким образом оно, как и все предыдущие, доходило до той, к кому было обращено.

Мадонну видел я средь зелени душистой,

В толпе прекрасных жен, у светлого ручья,

И красоты такой, возвышенной и чистой,

Пока я не узрел, не знал в мечтаньях я.

Мой взор был восхищен, в душе росло волненье…

Казалось, в ней нашел я то, о чем мечтал.

Она исчезла вдруг, и сердцем в то мгновенье

Я страсть забытую и муки познавал.

День тихо угасал, горя и пламенея,

И хладный мрак ночной на землю упадал,

Я тщетно блеск звезды моей во тьме искал.

За краткой радостью страдания сильнее,

Надежда, вера, жизнь, – все стало мне тщетой…

Лишь память прошлого не отнята судьбой[26].

Лукреция откинула голову на подушках и закрыла глаза: перед ней вставали картины прошлого. Она живо представила себе тот вечер, к которому относилось стихотворение, давний весенний вечер, один из последних перед разлукой. Неужели и Лоренцо не забыл так скоро пролетевших часов их краткого счастья? Голос подруги заставил Лукрецию очнуться от грез.

– Ты всегда старалась развеять грустные мысли, которые я иногда поверяла тебе. И вот опять я думаю о том же. Когда я читаю эти стихи, сочиненные, увы, не обо мне, у меня невольно возникает вопрос: кто же эта женщина, о которой говорит Лоренцо с таким благоговением? Я не могу найти ее в кругу знакомых, и, получается, он знал ее прежде. Ее образ стоит между мною и ним, мешая ему полюбить меня.

Лукреция вздрогнула: она чувствовала, что должна подавить в душе подруги первые ростки недовольства. Следует сделать это не ради Клариссы, но ради Лоренцо, семейное счастье которого основано на доверии и уважении жены.

– Милая Кларисса, – начала Лукреция серьезным тоном, – ты не должна даже сомнения допускать, будто твой муж принадлежит другой. Лоренцо – поэт; его фантазии устремлены в пределы, недоступные большинству людей, чьи мысли слишком приземленные, чтобы подняться выше обыденного. Поэтому мир и жизнь представляются твоему мужу в иной форме, чем нам. Ему сам Бог послал своего ангела в женском образе. Этому ангелу вдохновение придает идеальные и прекрасные очертания, чтобы при воспоминании о нем Лоренцо стремился вперед, к высокой цели. И вот Лоренцо в юности увидел такой образ, принявший определенные очертания, а позднее увидел земное существо, отдаленно похожее на этот образ. Очень отдаленно, но воображение поэта перешагнуло эту пропасть. То есть ты должна понять, что делишь его любовь не со смертной женщиной. Разве Беатриче не сопровождала Данте в его воображаемом путешествии по раю? Разве благородная красота Лауры не внушала нашему второму великому поэту, Петрарке, те песни, которыми мы наслаждаемся? Муза Лоренцо такая же. А впрочем, нет, она – не блестящее солнце, как те. Она – скромная звезда, льющая слабый свет, но достаточный, чтобы поэт сумел выразить в прекрасной форме волнующие его чувства.

Лицо Клариссы невольно просветлело.

– Дорогая, ты умеешь отогнать дурные мысли, иногда осаждающие меня. О, если бы я могла выразить словами, как ты необходима мне!

– Ты сама найдешь путь, когда посмотришь в глаза своему первому ребенку, – ответила Лукреция. – Тогда исчезнут сомнения, мучающие тебя без всякого основания, и ты будешь спокойна и благоразумна.

– Я постараюсь, – прошептала Кларисса.

– И не будешь больше ничего красть со стола Лоренцо? – пошутила Лукреция.

– Нет, нет!

Кларисса опять беззаботно смеялась, обнимая подругу. Больная бессильно упала на подушки, когда удалилась гостья. Губы Лукреции шевелились, а руки сжимали крестик на груди. Девушка молилась за счастье подруги, которая верит ей, и просила у Бога силы всегда остаться достойной этого доверия.

XIV

Кларисса Медичи по возвращении домой прошла прямо в комнату мужа, чтобы положить на место похищенное стихотворение.