При дворе Медичи - Карл Берков

Быстрыми шагами прошла Кларисса анфиладу комнат до кабинета Лоренцо. Ее удивило, что дверь в соседнюю комнату, где Пьетро хранил важные документы, открыта. Неужели Лоренцо вернулся? Кларисса в легком смущении приблизилась к письменному столу и положила листок на место, торопясь скорее уйти, но было уже поздно. Лоренцо, действительно занимавшийся в соседней комнате, заметил отражение жены в висящем напротив зеркале. Он с изумлением подошел к двери.

– Зачем вы здесь, Кларисса? – спросил он смущенную супругу. – Что вы ищете на моем письменном столе?

Кларисса пришла в сильное замешательство.

– Простите, супруг мой, я заслужила ваше недовольство, если не большее. Я взяла со стола без вашего разрешения этот листок и как раз возвращала на место, когда вы испугали меня.

Лоренцо мельком взглянул на бумажку; по его серьезному лицу скользнула улыбка.

– Ах, одно из моих никуда не годных стихотворений! – небрежно произнес он. – Я помню, что оставил его здесь… А почему оно так заинтересовало вас?

– Хоть вы сами невысокого мнения о ваших стихотворениях, – немного смелее ответила Кларисса, – мне они кажутся прелестными, и я решила прочесть это стихотворение Лукреции, которой оно тоже очень понравилось.

Густой румянец, заливший лицо Лоренцо при последних словах Клариссы, не мог остаться незамеченным ею. Но Лоренцо, никогда не терявший присутствия духа, быстро оправился.

– Мне неприятно, когда такие плохие стихотворения, как это, попадают в чужие руки, – сказал он. – Его просто надо уничтожить, так же как и все остальные.

Лоренцо хотел разорвать отданный Клариссой листок, но она удержала руку мужа.

– Подарите листок мне, Лоренцо, вместо того чтобы рвать, – попросила она. – Мне дороги ваши стихотворения, и я буду бережно хранить их, хоть вы ни одного не написали для меня.

В просьбе молодой женщины было что-то, тронувшее Лоренцо. Кларисса хотела сохранить стихотворения, не имеющие к ней никакого отношения, потому, что они были написаны им самим. Они нравились ей, не пробуждали злобную зависть, потому что в них выражались его мысли и чувства.

Лоренцо пристально взглянул на жену: искренняя преданность, выражавшаяся в ее лице, во всей ее фигуре, вызывала симпатию, которой он ранее не испытывал к Клариссе. Подавленный вздох вырвался из груди Лоренцо. Отчего не может он любить ее, одаренную всеми достоинствами, дающими женщине право на глубокую привязанность того, кто избрал ее? Холодное уважение, которое он чувствовал к супруге, – что значит оно в сравнении со страстной тоской, разрывавшей его сердце при мысли о Лукреции? Лоренцо понял, насколько нежнее он должен относиться к Клариссе в возмещение за то, что так мало дает ей, и протянул ей листок.

– Возьмите, Кларисса, – сказал Лоренцо немного мягче обыкновенного. – Оно еще долго останется последним из того, что я сочинил. Государственные дела не оставляют мне времени для занятий любимыми мною искусствами. Если же в свободную минуту мне вздумается написать стихотворение, вы получите его. А теперь, любопытная моя, уходите, пока вас не напугал приход ученых мужей, которых вы всегда так боязливо избегаете. Ко мне явятся сейчас Томмазо Содерини и другие.

Лоренцо поцеловал в лоб радостно покрасневшую Клариссу и проводил ее до двери. Кларисса не решилась ответить на его ласку, ведь Лоренцо не любил нежностей и часто выражал это словами и всем поведением. Она знала, что должна довольствоваться немногим, знала, что еще не покорила сердце мужа, и была счастлива, когда он давал ей хоть ничтожное доказательство своего расположения.

* * *

Наконец прошло время, отделявшее Клариссу Медичи от исполнения ее заветного желания. Весна рассыпала свои первые цветы по садам и полям, когда в доме Медичи увидело дневной свет новое живое существо, первая дочь Лоренцо. Появление девочки вызвало не во всех членах семьи одинаковую радость. Дедушка с бабушкой желали внука, да и сам Лоренцо не мог подавить в себе легкого разочарования.

Пьетро с некоторых пор обдумывал план сделать своего второго сына, Джулиано, кардиналом, и Лоренцо одобрял эту идею. Блеск честолюбивого рода только увеличится оттого, что один из его членов займет положение князя церкви, а при расположении папы Павла II к Медичи можно было не сомневаться в благосклонном исполнении просьбы. Но тогда у Пьетро остался бы только один наследник, вследствие чего пришлось отложить на время план посвятить Джулиано духовному званию.

Одна молодая мать испытывала искренний восторг при виде дочери. Ее просьба назвать ребенка Лукрецией была исполнена, и Кларисса не могла дождаться дня, когда ей позволят показать девочку подруге. Но бабушка, заведовавшая воспитанием ребенка, не хотела и слышать о подобном. «Здоровье Лукреции ухудшилось, – отвечала она всякий раз, когда Кларисса просила разрешения пойти к соседям, – и не только ребенку, но и тебе самой не следует появляться в комнате больной».

Кларисса привыкла повиноваться родителям мужа и ничего не возразила, но решила обойти запрет. Ее новые родственники почти прекратили сношения с домом Донати, не давая молодой женщине никаких убедительных объяснений. Запрещение видеть Лукрецию Кларисса объясняла себе холодными отношениями, заменившими прежние, дружественные, но не хотела участвовать в том, что могло оскорбить любимую подругу.

Известие о безнадежном состоянии больной было между тем справедливо. Окружающие Лукрецию знали, что дни ее сочтены, и сама она со спокойной улыбкой ждала рокового часа.

Лукреции сообщили, что у Клариссы родилась дочь, и умирающая благодарила Бога за счастье, посланное подруге. Но позволит ли Господь увидеть ребенка… Клариссы и… Лоренцо? Как часто мысли Лукреции уносились к маленькому созданию! Она представляла его себе, размышляя, похож ли ребенок на того, кого она так давно не видела и больше не увидит уже в этой жизни.

Лукреция лежала как-то вечером, занятая этими думами. В открытые окна врывалось благоухание цветов, пение птиц. Как прекрасен мир, в котором каждый день, расцветающий для нее, был подарком небес!

Вдруг распахнулись портьеры, отделявшие комнату Лукреции от соседней. Вбежала задыхающаяся, раскрасневшаяся Кларисса, вынимая из-под накинутого плаща какой-то белый сверток, который положила на кровать Лукреции.

– Я убежала от них, – торопливо заговорила она. – Они не хотят пускать меня к тебе, я же хотела показать тебе девочку. Я не успокоюсь, пока ты не скажешь, что будешь ее любить, как любишь меня.

Кларисса откинула покрывало, скрывавшее розовенькое личико, и с сияющими глазами протянула девочку подруге. Лукреция взяла ребенка на руки, тщетно стараясь произнести слова, которые хотела сказать счастливой матери. Крупная слеза скатилась с ее щеки на голову ребенка.

Кларисса прижалась лицом к щеке больной.

– Разве она не прелестна? – со счастливой гордостью спросила молодая женщина. – И