Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

чувствовал, что чем скорее жизнь этого сильного вероломного существа будет разрушена, тем лучше; во всяком случае, в мире станет на одного предателя меньше. При мысли о страшной, но справедливой цели меня пробрал озноб, как от пронизывающего ветра, и дрожь пробежала по всем моим жилам. Должно быть, бушевавшие во мне чувства все-таки отразились на лице, потому что Феррари воскликнул:

– Вы утомились, граф? Кажется, вам нехорошо! Прошу вас, обопритесь на меня!

Он в самом деле протянул мне руку, которую я вежливо, но твердо отвел от себя.

– Ничего особенного, – процедил я. – Обычная слабость, со мной такое нередко случается. Это все последствия недавней болезни.

Тут я взглянул на часы: день быстро клонился к вечеру.

– А теперь позвольте покинуть вас, – продолжал я. – Что касается этюдов, которые вы разрешили мне выбрать, я избавлю вас от необходимости пересылать их: мой слуга заедет за ними сегодня вечером.

– Но это не составит труда… – начал было Феррари.

– Прошу прощения, – перебил я, – вы должны разрешить мне уладить это дело по-своему. Я, как вам известно, человек несколько своевольный.

Он поклонился с улыбкой придворного подхалима, которую я терпеть не мог, и выразил готовность проводить меня до гостиницы, но я несколько категорично отклонил предложение, хотя и поблагодарил его за любезность.

Правда заключалась в том, что я был сыт по горло его компанией; напряжение уже начало сказываться на моих нервах; я жаждал побыть один. Чувствовал, что, если пробуду с ним рядом еще немного, у меня возникнет искушение наброситься на него и задушить до смерти. Как бы то ни было, я попрощался с ним с дружеской, хотя и сдержанной вежливостью; Феррари рассыпался в благодарностях за честь, которую я оказал ему, купив его картины. Я отмахнулся от всяческой благодарности, заверив, что моя радость от покупки намного превосходит его восторг и что я горжусь приобретением таких ценных доказательств его гениальности. Горе-художник проглотил мою лесть так же жадно, как рыба заглатывает наживку, и мы расстались на самой дружеской ноте. Он наблюдал за мной с порога, пока я спускался по склону холма медленной и осторожной походкой пожилого человека; однако, скрывшись из его глаз, я ускорил шаг, потому что буря бушевавших во мне противоречивых чувств мешала мне сохранять даже видимость самообладания. Войдя в свои апартаменты в гостинице, я первым делом заметил на видном месте в центре стола большую позолоченную корзину из ивняка, наполненную прекрасными фруктами и цветами.

Я позвал своего камердинера и поинтересовался:

– Кто это прислал?

– Мадам графиня Романи, – ответил Винченцо с учтивой серьезностью. – К письму прилагается визитка, если вашему сиятельству будет угодно взглянуть.

Я посмотрел. Это была карточка, на которой изящным почерком моей жены было написано: «Напоминаю графу, что завтра он обещал навестить мой дом».

Внезапно меня обуяла ярость. Я скомкал изящный глянцевый кусочек картона и отшвырнул его в сторону. Ароматы цветов и фруктов смешались так, что вызвали у меня приступ тошноты.

– К чему мне подобные глупости? – сказал я слегка раздраженным тоном. – Отдай это маленькой дочке управляющего гостиницей: она еще дитя, ей понравится. Сейчас же унеси.

Винченцо послушно вышел из комнаты, прихватив корзину. Я выдохнул с облегчением, когда душные ароматы и пошлая позолота исчезли. Это надо же – получить в подарок плоды из моего собственного сада! С досадой и болью в сердце я бросился в мягкое кресло – и вдруг рассмеялся в голос! Итак, мадам поспешила сделать свой ход, промелькнуло у меня в голове. Она уже оказывает столь заметные знаки внимания мужчине, о котором ничего не знает, кроме того, что он, по слухам, сказочно богат. Золото – это извечная сила! Чего оно только не сделает! Поставит гордеца на колени, заставит упрямого раболепствовать, победит отвращение и предубеждение. Весь мир ослеплен его желтым блеском, и женская любовь, этот скоропортящийся товар, тоже всегда в его власти. Желаете получить поцелуй пары сочных ярко-красных губ, которые кажутся воплощением самой что ни на есть медовой сладости? Заплатите сверкающим бриллиантом: чем камень крупнее, тем дольше поцелуй! Чем больше бриллиантов отсыплете, тем больше ласк вам отпустят. Представители нашей золотой молодежи, готовые принести свою жизнь и свои родовые поместья в жертву очередной красивой кукле с подмостков, знают это достаточно хорошо. Я горько улыбнулся, вспомнив томный чарующий взгляд, которым одарила меня моя жена, проворковав: «Вы не кажетесь мне таким уж старым!» Я понял, что означал этот взгляд: зря, что ли, столько лет изучал тонкую игру теней и бликов под ее ресницами? Путь к моей цели выглядел идеально прямой и ровной дорогой – пожалуй, даже слишком ровной. Я мог бы пожелать ради интереса каких-нибудь трудностей, какого-нибудь препятствия, но их не было – абсолютно ни единого. Предатели сами спешили в расставленную для них ловушку. Я снова и снова тихо и хладнокровно задавался вопросом: есть ли, по крайней мере, одна причина, по которой я должен над ними сжалиться? Может быть, они обнаружили признаки угрызений совести? Проявили хоть капельку благородства, честности, хоть какое-нибудь по-настоящему хорошее качество, которое заслуживало бы моего внимания? На все вопросы я отвечал себе: нет! Пустые до глубины души, оба лицемеры, оба лжецы: даже в той порочной страсти, которую они питали друг к другу, не было ничего серьезного, кроме стремления к сиюминутному удовольствию – поскольку Нина во время того рокового разговора в аллее, причинившего мне, невольному слушателю, столько страданий, уже намекнула, что может пресытиться отношениями с нынешним любовником, а сам он в тот же день, разоткровенничавшись со мной, заявил, что абсурдно предполагать, будто мужчина способен хранить супружескую верность всю свою жизнь. Словом, они оба заслуживали своей неминуемой участи. Такие мужчины, как Гвидо, и такие женщины, как моя жена, я знаю, достаточно часто встречаются во всех слоях общества, но это не делает их менее опасными тварями, заслуживающими истребления в такой же, если не в большей степени, нежели обычные безобидные хищники. Бедные животные, по крайней мере, не лгут, а шкуры их после смерти представляют некоторую ценность; но кто оценит вред, причиняемый лживым языком, и на что годен труп предателя, кроме как отравлять вокруг себя воздух? Раньше я удивлялся превосходству людей над остальными животными созданиями, но теперь вижу, что оно достигается главным образом за счет избытка эгоизма и хитрости. Добродушный невежественный лев-великан, у которого есть один только способ себя защитить, а именно зубы и когти, не может сравниться с мелким дерганым двуногим негодяем, который прячется в кустах и стреляет из ружья прямо в сердце зверя