Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко

сада, она начертала: «Сей холм хранит память о незабвенной собаке Рыське». Через две недели она принесла на ладошке крошечного серого котенка со словами: «Если мы его возьмем, мы замолим вину за Рыську».

Так у нас появился кот Бурбон, Бонечка, который был с нами двадцать лет. Всю жизнь он болел: нет, наверное, в Москве ветеринарной клиники, где мы с ним не побывали. Не одно, так другое. Когда ему было девять лет, врач сказал, что он уже старый, не выдержит еще одного общего наркоза, необходимого для очередной операции, и надо его усыпить. Я заплакала, прижала к себе кота и тут увидела, что у мужа по щеке потекла слеза. Я схватила Бонечку, забрала домой, научилась несколько раз в день делать ему уколы и, как говорится, вы́ходила его. Он прожил еще одиннадцать (!) лет.

Решение завести собаку стало совершенно спонтанным, импульсивным. Когда коту было восемь лет, мы принесли в дом щенка, двухмесячного бастарда, которого от неизвестного кобеля родила лайка наших деревенских друзей. История поначалу казалась таинственной, поскольку, по убеждению хозяев, у нее не было шансов на встречу ни с одним кавалером. Для меня решающей стала промелькнувшая нелепая мысль: «Если сейчас не взять это непонятное существо, так и жизнь пройдет без собаки!»

Кот встретил щенка настороженно. По размеру они были совершенно одинаковые, только Бонечка по масти «черно-мраморный», а щенок, названный Бароном, абсолютно черный. Отношения у них очень скоро определились: кот навсегда остался старшим: ему доставались лучшие куски, в машине он занимал две трети заднего сиденья, а Барон, даже когда вырос в огромную псину, ютился на оставшемся уголке. Если что, кот мог залепить ему лапой по морде, тот никогда не отвечал даже рычанием. Но при этом они всегда были рядом и страшно тосковали, если на день-другой разлучались.

Когда щенок начал подрастать, то стал подозрительно напоминать соседского ризеншнауцера – огромного и злого. Мы были в ужасе. Проведя расследование, поняли, что грех случился в мой день рождения, когда за длинным столом в саду мы мирно выпивали, упустив из виду собак. Делать было нечего: нам предстояло жить с крупным зверем. Приглашенный для воспитания Барона кинолог вынес приговор, который в семье навсегда стал мемом: «Хороший у вас щенок, понятливый, умный. А вот с вами есть проблемы». Он был абсолютно прав – в строгие хозяева мы не годились. Барон так и остался анархистом, но, на наше счастье, обладал прекрасным характером и невероятной доброжелательностью – не то что укусить, облаять по-настоящему не умел. Счастье длилось двенадцать лет. Особенно ярким оно бывало в летние месяцы, когда наши звери носились по деревне, свободные от квартирных стен. Почему-то не просто помню, ощущаю, как мы сидим вечером на крыльце, вокруг лампы кружат ночные бабочки, а на ступеньках мирно и уютно лежат Барон и Бурбон.

Кот медленно старел, слабел и однажды утром не проснулся. Когда Бонечки в доме не стало, Барон отказался есть, лежал, отвернувшись к стене, и, несмотря на ежедневные поездки к ветеринарам, ласки, уговоры, уколы и капельницы, умер через две недели. Врачи говорили, что он был немолод и болен, но, если бы не горе потери друга, мог бы еще пожить.

Мы буквально осиротели, дом опустел, ход жизни был нарушен, повсюду мерещились шаги и звуки… Мы были в таком состоянии, что поклялись друг другу: больше никогда, никогда не будет у нас зверей. Пережить такое еще раз было бы невыносимо.

Продержались мы полгода. Темным ноябрьским утром за кофе муж задумчиво спросил: «Может, хоть кошечку возьмем?» И мне так остро захотелось опять прикоснуться к пушистой теплой шкурке, услышать скребущий звук когтей, раздирающих обивку любимого кресла (мелочи жизни!), что я не сразу ответила. А он добавил: «Только сегодня, завтра мы передумаем». Через два часа я рыдала у компьютера над историями оказавшихся в приюте котят. Тощая, ушастая, с грустными взрослыми золотистыми глазами котишка была спасена девочками, буквально отбита у соседки, которая несла к пруду топить новорожденных котят. Она была трехцветная (а мы сразу договорились, что ищем непохожую на Бонечку). Я позвонила, мы за ней поехали. Спросили, сколько ей месяцев. Получили поразительный ответ: «Мы знаем даже день, когда она родилась, ведь топить сразу понесли». И назвали день моего рождения. Судьба! Имя пришло сразу – Марыся, Рыська, в память о нашей первой погибшей собаке.

Поначалу было трудно. Марыся оказалась неласковой, дикой, большую часть времени сидела за шкафом. Мы не говорили об этом вслух, но были разочарованы – никакого тепла. Но постепенно она отошла и болезненно к нам привязалась. Когда мы приехали в деревню, не отпускала нас далеко, даже в рощу за грибами норовила идти с нами. Спокойно из дома можно было уйти, только заперев ее на замок и закрыв окна или же уехав на машине – это почему-то она переносила стойко, лишь грустно смотрела вслед. В отличие от Бонечки, который был философом и мудрецом, Марыся была ласковой кокетливой девочкой, очень общительной, но при этом невероятной охотницей – грозой полевых мышек, которых душила и складывала на ступеньках, ожидая похвалы. Увы, иногда к ней в лапы попадали и птички. Ну как было ей объяснить, что мышек можно ловить, а птичек нельзя…

Однажды мы уехали на выходные в деревню, оставив Марысю на попечение дочки. Написали подробную Инструкцию.

КОШКА МАРЫСЯ

Инструкция по эксплуатации

ВНИМАНИЕ!

Кошка Марыся – организм особой сложности и повышенной опасности

Общие положения

Кошка Марыся, она же Рысь, Рысон, Марысон и т. п. (далее – КМ) предназначена для мурчания, ласкания, чесания, играния, кормления, поения, убирания, а главное – для светских и интеллектуальных бесед.

Привычки КМ:

– с утра мчаться к миске с едой, требуя, чтобы ее всегда было с горкой + свежая вода;

– стоя на краю раковины, просить, чтобы ей открыли холодную воду для питья;

– путем двойного мяуканья («мя-мя-яу-у») вымогать вкусные кусочки (их надо кидать, чтобы КМ бегала и прыгала), причем не всегда их съедает;

– залезать к хозяйке под одеяло, «в пещеру» (образуется поднятием колен) и там урчать;

– прятаться в шкафах;

– прыгать по стенам и косякам дверей.

При пользовании КМ запрещается:

– давать человечью еду;

– оставлять на виду пластиковые пакеты, т. к. может забраться внутрь и задохнуться;

– открывать окна и входную дверь.