Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

тетушек, мажут мне лицо какими-то детскими кремами. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что с моего лица не сходит улыбка, в то время как в душе разрастается ком из несбывшихся надежд.

Закончив с играми, девчонки уходят к себе в комнату, а мы с Ленкой располагаемся в кухне. Здесь и начинается наш разговор.

– От этого ничего не изменится. – Прислоняюсь затылком к стене и смотрю на приоткрытое окно, через которое залетает осенняя прохлада с запахом мокрого асфальта и листвы.

– Одинцова, я надеюсь, ты не собираешься давать ему деньги? – слова звучат как угроза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от сурового вида подруги, но прекрасно понимаю ее беспокойство. – А то я знаю твою щедрую душу. Сейчас Белов сочинит очередную сказку в стиле братьев Гримм, и ты тут же ему поверишь.

– Нет, я больше не собираюсь наступать на эти грабли. Хватит и того, что я уже сделала, – сжимаю в руках кружку с остывшим чаем и, опустив взгляд, наблюдаю, как маленькие чаинки кружатся и постепенно оседают на самое дно.

– Вот скажи мне, как ты так вляпалась? Ты, всегда такая прагматичная, правильная и скучная, – Ленка закатывает глаза, когда я собираюсь открыть рот и возразить. – Не спорь. По сравнению с тобой даже у Золушки куда более интересная жизнь. Но сейчас не об этом. Почему ты обходишь правильных мужиков стороной?

– Мы вернулись к тому, что ты снова пытаешься устроить мою личную жизнь? – уголки губ слегка приподнимаются в подобии улыбки, хотя на самом деле сил нет даже на такую мелочь. Я настолько выжата, что того и гляди свалюсь с ног. – И вообще, перестань вставлять сравнения с детскими сказками в мою порочную жизнь. Ты придаешь им какой-то другой смысл.

Ленка фыркает, разворачивает конфету и закидывает ее в рот.

– Знаешь, если бы ты изначально прислушалась к моему врожденному ведьмовскому дару, то уже была бы вполне счастлива с каким-нибудь красавчиком, который носил бы тебя на руках и делал твою жизнь гораздо счастливее.

– Это каким же образом?

– Например, с помощью секса, которого у тебя практически нет. Одинцова, ты же стала похожа на монашку, – произносит она с такой печалью, будто мы обсуждаем чьи-то похороны, хотя, скорее всего, так и есть. Перекинув конфету за щеку, Лена запивает ее чаем и, подперев рукой подбородок, смотрит на меня. Ненавижу этот взгляд. В нем прямо читается: «Я все знаю». – Я столько раз говорила, что Белов тебе не пара и сожрет тебя, словно волк Красную Шапочку. – Я сдерживаюсь, чтобы не цокнуть. – Почему бы тебе не позволить твоему студентику помочь?

– Его зовут Матвей, – поправляю я.

– Вот видишь, ты уже его защищаешь. Слушай, по крайней мере ты должна с ним поговорить и все объяснить.

Можно подумать, я этого не понимаю.

Закрываю глаза и делаю медленный вдох, вспоминая ощущение безопасности, которое возникает, стоит мне оказаться рядом с Орловым. Я знаю, что могу рассчитывать на его помощь. Он не такой, как Артем, который только бросался словами и пользовался моей наивностью, каждый раз одурманивая очередной ложью. Если Белов только кормил обещаниями, Матвей берет и делает. Он без раздумий закрывает меня своей спиной и подставляет плечо, когда я начинаю рассыпаться. И я как минимум обязана его предупредить насчет Темы, а как максимум, наверное, рассказать обо всем, что происходит вокруг меня.

Но я прекрасно понимаю, что, если начну говорить, придется вдаваться в подробности, и тогда Матвей точно увязнет в моих проблемах, а этого я хочу меньше всего. Неосознанно подношу пальцы к губам и будто чувствую, как он снова их касается. Нежно и неторопливо, но в то же время требовательно. Словно показывая, что я принадлежу ему, но давая мне время сделать выбор.

А я так боюсь его сделать. Боюсь снова поверить, исцелить сердце и почувствовать что-то помимо одиночества.

– Мое чутье говорит, что мы с тобой должны отправиться в какой-нибудь клуб и немного повеселиться, – Наумова так резко встает, что ножки деревянной табуретки скрипят по полу. – И не вздумай спорить. Благодаря мне ты познакомилась со своим футболистом.

– А я думала, виной всему пара коктейлей, – хихикнув, подхожу к подруге и, отпихнув ее бедром, принимаюсь мыть посуду. Ленка складывает руки на груди и опирается о деревянную столешницу спиной, не сводя с меня взгляда. – Кстати, как ты собралась идти в клуб? А как же статус прилежной жены и матери? – подначиваю я, копируя голос ее матери, постоянно упрекающей за желание немного отдохнуть.

– У детей обычно двое родителей, – фыркает Наумова и мгновение смотрит на закрытую дверь, отделяющую нас от остальной квартиры. Плечи Лены напрягаются, а взгляд становится каким-то тусклым.

– У вас с Русиком все нормально? – тихо интересуюсь я, выключая воду. В последнее время мы говорим только о моих проблемах, а стоит зайти на ее территорию, как Наумова тут же сворачивает разговор в другую сторону.

– Ага, насколько это возможно для людей, проживающих вместе уже семь лет. Так, я дам тебе что-нибудь из своей одежды. Твои белые блузочки и строгие юбки смогут привлечь разве что пенсионеров, желающих побольше узнать о пенсионных льготах, – взмахнув своими огненными волосами, Лена отталкивается от столешницы и уверенной походкой направляется в комнату, откуда через пару мгновений слышится какой-то шорох, а следом недовольное бормотание Руслана.

Пусть мы с Леной очень разные, но в одном похожи: обращаемся друг к другу за помощью только в тот момент, когда пожар достигает своего апогея и вот-вот уничтожит последние крупицы счастья.

* * *

– Я же говорила! Верь моему чутью, Одинцова, и, возможно, твоя жизнь заиграет новыми красками! – Обхватив мою ладонь, Ленка тянет меня за собой через танцпол, до отказа забитый людьми.

Меня несколько раз толкают в плечо и наступают на ногу, которая, к слову, и так болит из-за жутко неудобных туфель Наумовой. Наконец добравшись до барной стойки, мы проскальзываем на пару свободных барных стульев. Ленка взмахом руки подзывает бармена, но когда озвучивает заказ из крепких алкогольных коктейлей, я все же заменяю свой на обычную «Пина коладу», чем вызываю у подруги неодобрительное фырканье.

– Вечер обещает быть веселым, – поджав губы, она постукивает красными ноготками по деревянной столешнице. – Итак, Одинцова, сегодня ты обязана оторваться!

– Оторваться? – усмехнувшись, поправляю вырез на зеленом платье, так как парень, сидящий за Ленкой, не стесняясь разглядывает меня. Похотливый тип. Все же надо было заехать домой и выбрать что-нибудь из своего привычного гардероба. – Это тебе подсказывает твое ведьмовское чутье?

– Именно оно. Все очень просто: