Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким

– И так сойдет. Я не боец смешанных единоборств. Но… вы пришли меня проведать и даже без гостинцев? – Я ткнула пальцем в коробку с напитками, которую притащил Тхэсу и из которой успел выпить две бутылки. Ёнчхун лишь пожала плечами.

– Не проведать. Я твоя бабушка. Ты много видела бабушек, которые приходят с фруктовыми соками.

Бабушка. В мире не найдется бабушки прекрасней, чем она. Горло сжалось. Хотелось разрыдаться у нее на груди, выплеснуть все, что накопилось. Будто прочитав мои мысли, Ёнчхун подошла ближе и теплой, большой ладонью мягко погладила меня по спине.

– Кильчжа и Вончжу тоже видели, как ты врезала этому типу.

– А где они?

– Кильчжа оплачивает твое лечение, а Вончжу пошла в ресторан взять еды в дорогу. Мне пора.

– Уже уходите?

– Сегодня вечером похороны. Ты знаешь, спортивный фестиваль и похороны – самые важные для нас события. Даже те, кто живет в городе, возвращаются в деревню. Мы приехали отдать приглашение. А ты тут такое устроила.

Она порылась во внутреннем кармане дождевика и вытащила небольшой конверт с моим именем и крупной надписью: «Приглашение на церемонию похорон». Я поспешила его открыть.

Жителю Кучжольчхори Кан Хаго.

Вы приглашены на похороны Кым Покча.

Пусть вместе соберутся все, кто ее помнит

– Если приедешь, приготовь, пожалуйста чай. Без тебя не обойтись.

Я глянула на часы. Если выезжать прямо сейчас, доберемся в Кучжольчхори уже в сумерках. Я не сомневалась ни секунды, молча стянула больничную пижаму, переоделась и вместе с Ёнчхун вышла из палаты.

– Кильчжа сказала, что будет ждать нас около дворика, – бабушка вертела головой, пытаясь разглядеть подругу, когда между корпусами пронесся зимний ветер, срывая с ее головы капюшон. Серебристые волосы превратились в россыпь драгоценный камней. Ёнчхун пыталась натянуть капюшон обратно, но ребенок, игравший неподалеку в мяч, подошел и потянул ее за рукав:

– Бабушка, я видела вас в соцсетях.

– Прости. Напугала, наверное.

– Нет! Я вам кучу лайков поставила! Вы же суперкрутая!

– Суперкрутая?

– Мама говорит: как только я поправлюсь, стану такой же сильной и классной, как вы.

Ёнчхун сняла маску и очки, спрятала их в карман и присела, чтобы посмотреть девочке в глаза. Осторожно погладила ее по голове. Гладкий, лишенный волос череп напоминал почву, в которой вот-вот появятся первые ростки.

* * *

Мягкий белый снег тихо сыпался на землю. Ёнчхун пару раз смахнула хлопья с лобового стекла дворниками.

– Пристегнулись? Тогда поехали. Покча ждет.

Фургон начал плавно двигаться вперед, обгоняя машины впереди, и вскоре перед нами не осталось ни одной. Вончжу вцепилась в ручку и возмущенно буркнула:

– Эй, Ёнчхун. Что ты сделала с двигателем? Почему эта жестянка гоняет быстрее моей спортивной машины?

– Никакая это не жестянка. Ту старую машину я давно сдала в утиль. Это новая, я тебе сто раз говорила! Ты же любишь автомобили, почему мой фургон называешь жестянкой? – бабушка засмеялась и прибавила скорость. Вончжу крепко зажмурилась.

Фургон пронесся через новый туннель, въехал в Кучжольчхори и плавно остановился перед горой Нынмансан. Со стороны стадиона доносились песни, музыка и радостный гул.

Мы направились внутрь. Мне говорили, что спортивный фестиваль – главное событие года, но похороны явно затмевали его масштабом. Атмосфера напоминала грандиозный концерт звезды или встречу страстных фанатов. И я впервые в полной мере почувствовала: Покча, что держала маленький деревенский магазин в сыром лесу, прожила жизнь, наполненную любовью.

– Мы заранее поставили палатку Комнаты встреч.

– Откуда вы знали, что я приеду?

– Некоторые вещи происходят без всякой на то причины, просто так. Ладно, у нас дела, идем.

Палатки тянулись по кругу вдоль поля. Рядом с Комнатой встреч оказался ресторан Кильчжи. Сокчэ был по уши в делах – разливал дымящийся суп из кальмара в одноразовые миски. Я, пробираясь сквозь толпу, осторожно помахала ему, но, поглощенный работой, он ничего не заметил. Лишь через несколько минут Сокчэ распрямился, увидел меня и скривился.

– Ох, Сокчэ, ты чего? Очень тяжело? – встревоженно защебетали вокруг.

Но он продолжал молча ронять слезы, сжимая миску. Я раскрыла объятия. Сокчэ поставил суп и подошел ко мне. Высоченный, а лицо – копия Таун. Он уткнулся мне в плечо.

– Рад вас видеть, Хаго.

– Взаимно.

Сокчэ дрожал. То ли плакал, то смеялся, но тепло от его объятий было настоящим. Я аккуратно похлопала его по спине.

– Нашли время обниматься, – игриво поддразнила бабушка в очереди, потрясая пустой миской. – Сокчэ, давай уже суп наливай!

Я поспешила в палатку Комнаты встреч и начала готовить чай Кым Покча. Заварила порцию чайной основы из безымянной травы, подогрела молоко и щедро всыпала сахар. Взбила ванильный крем и наполнила им одноразовые стаканчики. Сверху напиток украсила измельченным печеньем сабле, рисовыми клецками и карамельным сиропом. Первой попробовать пришла бабушка, выращивающая морковь:

– О, Покча любила сладкое?

– Да, она говорила: не откладывай сладость на завтра.

– Очень на нее похоже.

– Пьешь, и зубы сводит. Кажется, будто она рядом.

Ночь опустилась быстро. Приближалась кульминация похорон. В одной палатке за другой гас свет. Люди стекались в центр стадиона, держа в руках бумажные фонарики разных размеров, на которых согласно древней традиции Кучжольчхори было принято оставлять послания умершим. Кто-то даже приклеил конверт с деньгами, возвращая долг. Я же просто написала рецепт ее чая.

Ёнчхун поднялась на платформу, где стоял огромный гонг, и взмахнула длинным шестом.

Дзинь.

Бумажные фонарики одновременно взмыли в воздух. Сияющие шарики света рассыпались по ночному небу звездной россыпью. Пока я наблюдала, как мой фонарь растворяется в плеяде других, простирающихся, словно Млечный Путь, ко мне подошел Сокчэ. Он был спокоен и не плакал.

– Вы приехали, потому что соскучились по мне, да?

– Возвращаться в деревню ради мужчины – что за глупости, – поддела я.

– Могли бы ради приличия и соврать. А то неловко, я ведь разревелся при виде вас. Кстати, что вы написали на фонаре?

– Рецепт чая. Пусть выпьет что-нибудь сладкое. А вы?

– Попросил помочь.

– В чем?

– Вырастить Таун хорошим человеком, каким была сама Покча. И еще…

– И еще?

– Чтобы вы всегда были рядом.

В центре поля медленно поднялась огромная фигура светящейся рыбы. Она будто плыла по воздуху над головами людей – хвост лениво покачивался, плавники колыхались. Вот это да.

Когда старейшина Ёнчхун снова ударила в гонг, Вончжу большими швейными ножницами перерезала толстые канаты, удерживающие конструкцию. Рыба величаво поднималась из глубин океана на звездное небо.

– Вот так умереть, наверное, даже неплохо.

– Хаго, не думайте о смерти.

– Я не о том. Мне вдруг захотелось жить в окружении хороших людей и уйти однажды, чувствуя их тепло. Услышать искреннее «до свидания». Хочу жить, пока не