Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг

идентичная по размеру и расположению мебели комната, в которую через четыре часа из театра должны были вернуться Аркадий и Маша. Сибелиус примерно представлял, где и чем они будут заниматься в течение пары часов после возвращения, и теперь, находясь в комнате, он смог добавить в свои записи недостающие ему данные, в частности размер кровати, плотность матраса и расстояние от входной двери. Он понимал, что, так как все, с большой вероятностью, могло начаться сразу у входа, небольшой ковролиновый участок от двери до кровати необходимо было тоже учесть в вычислениях.

Несмотря на то, что сложность трюка, который ему предстояло совершить, не была исключительно географической, а скорее следовала из обилия постоянно меняющихся данных, Сибелиус решил не рисковать и действовать в непосредственной близости от сцены. Задуманное им было грандиозной и беспрецедентной аферой. Всегда готовый говорить о преимуществах и возможностях, на этот раз Сибелиус был настроен скептически и не брался предсказывать даже самое ближайшее будущее.

Он еще раз, одному богу известно в какой, прошелся по своим записям. Перепроверил все уравнения и голосовые подсказки, прочитал вслух все отсылки и сноски. Отрепетировал перед зеркалом произношение основных заклинаний, без палочки, разумеется. Ну что же. Кажется, все готово. Оставалось только ждать.

Сибелиус снял с себя всю одежду, принял долгий и тщательный душ и наконец полностью нагой лег на кровать. Его взгляд устремился прямо в потолок в ожидании. Часы прозвонили полночь.

На протяжении своей карьеры Сибелиусу неоднократно приходилось превращаться, это не было рутинной обязанностью, но в его послужном списке значились преображения в животных, людей и даже в неодушевленные предметы. Про его опыт превращения в мундштук трубы Луи Армстронга знают практически все, кто интересуется историей магии. И это не единственный пример. Да и вообще сама физическая сущность волшебника это переход из стадии неживой субстанции в очень убедительную модель человека.

На протяжении всей истории магического мира велись дискуссии о том, насколько живы волшебники или живы ли они вообще. Со временем установившимся консенсусом стало признание факта наличия живого в волшебниках при его полном отсутствии. Именно в эту нелепость стало принято верить на протяжении целой вечности. С появлением роботов, похоже, этому вопросу предстоит быть снова поднятым, потому что, и это кажется неизбежным, чем больше роботов, творящих чудеса, появится в коридорах магических академий и чем меньше волшебников будут рождаться естественным путем, тем сложнее будет избежать этой дискуссии. Уже сейчас отличить кибернетического робота, умеющего сотворить яблоко, от волшебника, выращенного на биологической ферме, очень тяжело, а со временем, увы, станет просто невозможно.

То, что очень скоро произошло с Сибелиусом, вернее, начнет происходить начиная с этой ночи, было за рамками принятого и известного. И это в первую очередь пугало его самого. Не будучи способным замерзнуть, он тем не менее весь дрожал в ожидании неминуемого.

В 12:27 такси Аркадия и Маши подъехало к гостинице. Сибелиус сначала услышал а потом легко разглядел их из окна. Машин смех был хорошо слышен и на таком расстоянии. Аркадий что-то эмоционально рассказывал ей, обходя такси со всех сторон. Сибелиус заметил, что он босиком и в руке у него уже открытая бутылка шампанского. Ну вот, наконец он поцеловал ее, в то время как державший в руке бокалы водитель такси вежливо отвернулся.

Когда они все проследовали в холл гостиницы и скрылись от его взгляда, Сибелиус отметил, что в его расположении ровно 5 минут. Он прошел к столу, достал свои записи. На последней странице были приклеены прозрачной клейкой лентой два волоска. Один короткий и один подлиннее. Это были волосы Маши и Аркадия. Он хранил их волосы с тех пор, как проехался с ними в электричке из Минска в Осиповичи.

Сибелиус аккуратно соединил их пальцами, затем положил на письменный стол и направил на них волшебную палочку. Волоски вспыхнули ярким сиянием, которое застыло прямо посреди комнаты в виде сверкающего шарика, похожего на шаровую молнию. Обойдя его стороной, Сибелиус присел на край кровати с волшебной палочкой в руке, направленной в потолок. Аркадий и Маша должны были войти в свою комнату на 13-м этаже с минуты на минуту. Сибелиус напряженно ждал.

Когда часы показали 12:35, его дверь распахнулась, и на пороге комнаты, на этот раз без привычного нацистского маскарада, а в обычном сером, в соответствии с модой сороковых, костюме, украшенном значком со свастикой, появился его помолодевший лет на 40 сын Кирилл с автоматом Шмайсера, наведенным на сейчас стоящего возле кровати Сибелиуса. Тем временем рука которого опустилась вниз, и сейчас все еще искрящаяся волшебная палочка смотрела прямо по направлению Кирилла, который сразу понял, что одно неверное движение и он останется без головы. Так, без очевидного преимущества одной из сторон, они стояли какое-то время в полном молчании до тех пор, пока не услышали, как в комнате сверху очень сильно стукнула входная дверь.

Часть пятидесятая (Финал)

В итоге обошлось без перестрелки. Вскоре появившийся Мефодий из-за спины без труда разоружил Кирилла. Одним взглядом забрал и в воздухе разрядил его Шмайсер. Кирилл не сопротивлялся, от него исходило какое-то смирение. Оставшись без оружия, он просто вяло опустился на пол, там же, где стоял.

Пользуясь моментом, нагой Сибелиус исчез. Без эффектов, дыма и миганий. Не испарился, а именно исчез. Как слайд диафильма. Вот он был, а вот его нет. Следом за ним последовал до этого висевший посреди комнаты сверкающий солнечным светом шарик из ДНК Маши и Аркадия.

«Ты ненормальный, честное слово, Кирилл. Почему с оружием, он же совершенно непредсказуем, мог вполне и в крысу тебя превратить. Договорись же… А сейчас из-за тебя даже не попрощались по-человечески».

«Извини, брат, привычка. Но ты прав, конечно. Жаль, что не попрощались. Моя вина. Извини ещё раз. Кстати, смотри, он нам тут кое-что оставил!» - Кирилл встал с пола и взял два конверта, до этого лежавших у изголовья кровати. На первом было небрежно выведено «Кириллу и Мефодию, с любовью». Второй, более увесистый, предназначался Веронике. Оба её имени были трепетно выписаны очень аккуратным, каллиграфическим почерком. Мефодий, не мешкая, разорвал первый конверт и прочитал вслух адресованную им небольшую записку.

Здравствуйте, дорогие Кирилл и Мефодий.

Извините, что ушёл не попрощавшись. В остальном без изменений, действуем по плану, как договаривались.

Мефодий. Когда встретишься с мамой в Минске, веди себя прилично, не увлекайся. Помни, чей ты сын. После того как она увидит меня в больнице, пожалуйста, передай ей второй конверт, это письмо от меня. Скажи, чтобы открыла прямо