Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг

площади немедленно изменило прошлое. Всё остальное было лишь делом техники и исполнительского таланта. А сделал я следующее. Используя очень длинный набор заклинаний и жизненных формул, я превратился в двухдневного эмбриона и довольно легко поместил себя в разгорячённое от театра и ласки Аркадия тело Маши. Произошло это 9 июня 1979 года, вернее, в ночь с 9 на 10, чуть позднее полуночи. Машина беременность мною выглядела совершенно реальной. Биологические, психологические, гормональные изменения были налицо. Хотя обычного зачатия и первичного разделения клетки не произошло, Машина «беременность» выглядела как беременность образцовой советской женщины из буклета общества знаний. Она выносила меня весь положенный срок, наблюдалась у гинеколога, сдавала анализы. Она пережила все сопутствующие неудобства и радости, набрала вес и обрела статную женственность. В процессе, ещё до того как узнали о беременности, Аркадий сделал ей предложение, но об этом тебе, наверно, они и сами рассказывали. Всё прошло очень удачно. Эмбрион развился в плод и, когда пришло время, родился симпатичным упитанным младенцем с удивительной копной светлых волос. Мальчика назвали Лёвой…

Сейчас ты знаешь правду. Осталось только, чтобы её узнал и он. Лёва понятия не имеет о том, что я здесь тебе рассказал. Он был искренен и честен с тобой. Всегда. Как, впрочем, и ты с ним. Наташа. Не надо ничего говорить, просто поцелуй его первой, и я вернусь к тебе. На этот раз навсегда.

До скорой встречи.

Не забывай меня.

Сибелиус

Наташа отложила письмо и, закрыв лицо двумя руками, разрыдалась. Это были слёзы радости, чувства переполняли её, и она еле-еле нашла в себе силы, чтобы успокоиться. Собиралась быстро перед большим зеркалом, в котором можно было рассмотреть себя полностью. Высушила волосы, наложила тональный крем, румяна, покрасила губы яркой алой помадой. Платье выбирала долго, то и дело оставаясь перед зеркалом в одном белье. Остановилась на летнем с полностью открытой спиной. Немного поразмыслив и вспомнив о погоде, она накинула сверху светлое пальто. Ещё раз рассмотрела себя в зеркале и, оставшись довольна, вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. Не дожидаясь лифта, Наташа очень быстро спустилась по лестнице и толкнула парадную дверь от себя. Утренний город встретил её дружелюбной прохладой и ласково принял шагающую навстречу своей судьбе.

Послесловие

Сибелиус Райский: - Надеюсь, Софи, вы и ваша публика получили ответы на все ваши вопросы?

Софи: - Почти на все. Вы ещё обещали уточнить, какой из Сибелиусов это вы. Наше интервью подходит к концу, и это будет очень удачной концовкой, мне кажется. По крайней мере, так говорят те, кто уже видел или слышал нашу программу. В прямом эфире, кстати, нас смотрят больше, чем вначале. Да, так это сейчас работает, многие подключаются в середине или даже ближе к концу. Некоторые ваши поклонники путешествуют во времени, чтобы увидеть всё это в реальном времени, поэтому цифры постоянно меняются.

Сибелиус Райский: - Спасибо Софи. Конечно, я выполню свое обещание и всё расскажу. Так получилось, что за все прожитые мною годы, в Финляндии я работал только один раз. И, если честно, эта командировка больше походила на отпуск. Я около четырёх лет читал, ходил в театр, на концерты, катался на лыжах и очень редко готовил сухие, малоинтересные субъективки. Главной причиной этого удобного назначения был успех моей самой первой миссии в Минске конца шестидесятых. За успешную операцию в белорусской столице магистр Абельский наградил меня не только орденом, но и финским комфортом в виде этой должности. Возможно вы слышали, какой бардак тогда творился в Минске и какие осложнения могли возникнуть, в том числе и у Абельского лично, если бы миссия не увенчалась успехом.

В Хельсинки, кстати, я был знаком с Эйгеном Шауманом. Да, тем самым, который в 1904-м застрелил российского генерал-губернатора Бобрикова. Но это знакомство было чистой случайностью, история национально-освободительного движения в Финляндии никого в магическом обществе не интересовала. А я просто делал свою работу, вернее, не делал практически ничего, ограничиваясь выпивкой и чтением. Так тоже бывает, представьте себе.

Софи: - Расскажите, пожалуйста, что случилось во время спектакля, я имею в виду на премьере «Смерти» Ярнефельта.

Сибелиус Райский: - Да, конечно. Грустный вальс, Ян Сибелиус. Прекрасный зимний вечер. Моё новое имя. Великолепная музыка. И потом неожиданно прикосновение мужской руки к моему правому плечу и знакомый голос. Я даже не обернулся, в этом не было никакой необходимости, этот голос я бы узнал из тысячи. Это был мой голос.

Софи: - Что он сказал?

Сибелиус Райский: - Он сказал, что, когда Департамент любви предложит мне командировку в Минск, я должен отказаться.

Софи: - И?

Сибелиус Райский: - Когда спустя много лет после Хельсинки, а это действительно произошло очень-очень не скоро, Департамент Любви предложил мне поехать в Минск, я отказался.

Софи: - Вы отказались?

Сибелиус Райский: - Да, отказался.

Софи: - Я не понимаю…

Сибелиус Райский: - Софи, но что тут непонятно? Я не поехал в эту командировку. Подумал и не поехал.

Софи: - Но почему? Неужели одного предложения, произнесенного уверенным шепотом, было достаточно? Он как-то мотивировал свой совет?

Сибелиус Райский: - Нет не мотивировал. Сказал лишь то, что сказал. Понимаете, Софи, волшебник высшей категории знает свое будущее, если не в деталях, то в общих чертах. Я, например, обычно могу видеть последствия каждого принятого так или иначе решения. Поэтому моя мотивация всегда не спонтанна. Но в данном случае предупреждение пришло не из знания, а напрямую из моего собственного будущего, и оно пришло от меня, от от меня самого. И когда пришло время принять решение, я подумал, что, если я пошёл на такой риск для того, чтобы лично предупредить себя, значит, у меня была для этого хорошая причина.

Софи: - Боже мой, если вы отказались от Минской командировки, это значит, что вы никогда не жили в том угловом доме над гастрономом, не работали в Нотном магазине на Ленина, не пили пиво на Паниковке, не смотрели закаты на Минском море. Не восхищались нарядами пианистки Светы и коленками переводчицы Кати. Не вы уговаривали скрипачку Марину прогуливать утренние пары в консерватории для того, чтобы послушать, как вы читаете стихи под проливным дождём стоя на ступеньках оперного театра. И, конечно, вы не познакомились с Наташей и в слезах не расписались с ней в ЗАГСе на Коммунистической. Вы не дружили с Толиком Радюковым и Валерой Щерицей, не смеялись с шуток Гены Гедыльтера и не вы водили в школу его