Дорогая Дуся - Елена Колина

class="p1">Мура думала, что скучной Асе хотя бы нравится кататься: она все это время с закрытыми глазами сидела, вцепившись в борт машинки. На пятом круге Мура как следует разогналась и врезалась в машинку № 7, за машинкой № 7 она давно охотилась. Мура от сильного толчка подскочила вверх, чуть из машинки не выскочила, и засмеялась так, что рыжие кудряшки замотались взад-вперед. А вот скучная Ася даже глаза не открыла. Мало того, что на ней чистое платье и у нее нет чувства юмора, так она еще и спит на ходу!

– Открой глаза, здесь интересно! – предложила Мура.

Ася открыла глаза, и ее вытошнило. «Какая все же странная девочка, жаль, что ее вытошнило на землю, а не на платье», – подумала Мура.

После того как Асю отвели в туалет, умыли, привели обратно такую же чистую и аккуратную, Анька спросила: «Ну что, вы подружились?» С Анькиной стороны отнестись к Муре как к несмышленышу, способному подружиться с чужим человеком в машинке, было маленьким предательством, но взрослые часто предают вот так, невзначай. Мура фыркнула – нет, не подружились!..

И тут Анька заплакала. Она, конечно, не потому заплакала, что девочки не подружились, ей соринка в глаз попала. Поднялся сильный ветер, ей в глаз залетела соринка, и полились слезы. Анька сказала: «Ася, дай мне твой платочек». Но Ася не дала. Вытащила красивый кружевной платочек из кармана платья, молчит, вся дрожит и горько кривится, чуть не плачет, но платочек не дает. Она и хотела бы дать платочек, но видно, что не может. И сквозь слезы бормочет: «Жалко платочка, жалко».

Ничего себе, подумала Мура, жалко платочка собственной маме! Вот это да, вот это жадная-прежадная жадюга! Мура мысленно сняла шляпу перед такой жадностью, почувствовала почтение к Асиной жадности, как к чему-то огромному, как бегемот или слон. Но куда больше удивилась, что Асю за жадность не заругали! Анька не сказала: «Ты плохая девочка, жадина!», она сказала: «Не плачь, не хочешь давать платочек – не надо». Муре очень понравилось, как Анька воспитывает ребенка. Как будто Ася имеет право быть жадиной. Как будто Ася имеет право быть собой.

Мура была тайной жадиной, доброй по принуждению… Она до школы нечасто детей видела, но совсем маленькой все же иногда играла в песочнице. И если кто-то вдруг потянет к себе ее формочку, или совок, или ведерко, говорила: «Мое!» Слово «мое» было такое красивое, такое сладкое, – мое, мое, мое… И тут же раздавался Дусин голос: «Нехорошо говорить „это мое!“, с тобой никто играть не будет, с тобой никто дружить не захочет, бу-бу-бу, бу-бу-бу…» Няня была еще хуже, она как рявкнет: «Быстро отдай мальчику ведро!» Скажите, пожалуйста, почему Мура должна быстро отдать свое ведро?..

«Нужно давать свои игрушки поиграть, – объясняла Дуся, – иначе ты будешь играть одна». Да ведь Мура именно этого и хотела – играть одна своим ведерком и своим совком! Нужно давать свои игрушки поиграть? Но ведь так можно далеко зайти: нужно давать свои вещи поносить, давать свою еду поесть, давать свою кровать поспать. Лиза говорила: «У жадин не бывает друзей, ты ведь хочешь иметь друзей, как я?» Но Муре не нужно столько друзей, как у Лизы, чтобы они постоянно роились в доме, как пчелы.

Все Муру в один голос уверяли, что быть жадным плохо. Ни один человек не хочет быть плохим, и Мура в школе стыдилась показать, что ей жалко своих тетрадей, блокнотиков, карандашиков, но ей было, было жалко! И в душе Мура знала, что она плохая.

– А у меня Барби есть, – неожиданно для самой себя сказала Мура и удивилась, зачем она это сделала, ведь представить, что Барби коснутся чужие руки, было физически больно.

– Не показывай, тебе же жалко. Или покажи из своих рук, а если из своих рук тоже жалко, тогда не надо.

Мура вытащила из сумки Барби, показала из своих рук. Ася замерла. Тогда Барби была большая редкость, Ася, к примеру, никогда Барби не видела. А эта Барби была особенно прекрасна, потому что она была тут и ее можно было потрогать. Ася хотела потрогать Барби одним пальчиком, но не решилась.

– А хочешь… хочешь подержать? – сказала Мура, и сердце у нее скакнуло вниз-вверх, и еще раз вниз-вверх…

Ася покачала головой – нет, она не хочет Муру такому испытанию подвергать.

И тут Мура ясно поняла: этот человек в голубом банте ее друг на всю жизнь.

Муре говорили: «Отдай, иначе с тобой никто не будет играть». Получалось, чтобы с ней играли, нужно отдать то, что ей дорого. Как будто покупаешь дружбу! А теперь у нее друг есть, настоящий друг, не купленный. Друг ведь это кто? Это тот, кто тебя понимает, кто твою Барби жалеет для себя самого, как свою. Родная душа. Родная душа понимает, как Муре жалко Барби. Вот так находишь друга и становишься не один.

Но не за тем Мура приехала в Таллин, чтобы на машинках кататься, машинки и в Таврическом саду есть, в получасе ходьбы от Муриного дома. Она приехала, чтобы ночевать.

И Мура с Асей начали ночевать. У Муры было настоящее счастье: они по очереди наряжались в простыню и бегали друг за другом, кидались подушками, разбили большую вазу, играли с Барби и заснули в одежде на диване.

А когда проснулись, в Муру почти сразу же влюбился мальчик.

Многим удается прожить некоторое время без любви, Ася, к примеру, никогда еще не была влюблена, а вот Мура всегда была влюблена: в девочку в белой шубке, в Дядюсашу, в старшего мальчика в лагере, в мальчика, который сидел в классе в соседнем ряду, ради этого мальчика она ходила в школу… Бывало так, что она была влюблена в нескольких людей одновременно, например, любовь к Дядесаше мирно уживалась со всеми другими любовями и не становилась от этого меньше. Мура всегда была влюблена, но в нее еще никто не влюблялся, а тут впервые мальчик в нее влюбился.

…Когда девочки проснулись, было уже утро. Лиза с Анькой сидели на кухне разговаривали, спать не ложились. На вопрос: «Может, завтракать будем и гулять пойдем?» ответили: «Дайте поговорить хоть минутку… Что вы за люди, не можете дать поговорить! Позавтракайте сами, чем бог послал, например, вчерашней курицей с пюре, и идите сами гуляйте, здесь полный покой и безопасность, только через дорогу переходить нельзя».

Мура была страшно довольна, не зря она в Таллин приехала ночевать: ночь была прекрасная, она нашла себе друга, а теперь они с Асей целых две недели будут одни гулять.

Девочки позавтракали, чем бог послал, сахарным песком и вареньем, и