Дорогая Дуся - Елена Колина

как там дети, стояла у двери, вглядываясь в замочную скважину, не идет ли оттуда дым, всматриваясь, не льется ли вода из-под двери… и все-таки не выдержала, вошла в квартиру и в прихожей удивилась мертвой тишине… когда Дуся вошла к детям, она увидела, как Лёвочка и Мура со зверскими лицами в полном молчании вцепились друг другу в волосы и изо всех сил тянут, и ни один при этом не плачет. Что касается Муры, она тянула Лёвочку за волосы и думала: «Вот Лёвочка даёт! Не плачет! По всякой ерунде слезы ручьем, а сейчас не плачет! Голос-то дрожит, губы-то кривятся, а не плачет», и тогда Мура стала незаметно, в душе, плакать. Но тянуть не перестала.

Дуся, поняв, что происходит, хотела сказать «ах, бедные вы мои дети», но сказала только «ах» и бросилась за тётей Бебой. Она не знала, что делать с двумя детьми, которые изо всех сил не плачут. Тётя Беба считала, что Мура обо всем, с чем сталкивается в жизни, должна составить свое мнение, должна быть самостоятельной, одна ходить в гости, вот пусть теперь и… и вообще, она старшая сестра, вот пусть и… Больше всего на свете Дуся хотела бы попросить Бога, чтобы муж был жив, ну пусть не для нее самой, пусть для Муры, – она не справляется, она совсем не справляется…

…– Ну, так. Взрослые люди, иногда случается, могут разлюбить друг друга, – мягким, но серьезным голосом врача сказала тётя Беба Лёвочке в спину.

Она посадила его к себе на колени и обняла, а Мура сидела на коленях у Дуси.

Все немного посидели молча.

– Это не означает, что они разлюбили тебя. Они тебя очень любят. Никто не виноват, что так случилось, – сказала тётя Беба. Мура такой голос знала, взрослые говорят таким голосом в надежде, что сейчас дети уже поймут и разговор будет окончен.

Все опять немного посидели молча.

– Если хочешь, можешь поплакать, иногда от этого становится легче… Может, поплачешь? – спросила тётя Беба. Она уже исчерпала свои аргументы.

– Нет, – сказал Лёвочка, – не хочу плакать.

– Давай так: на земле часто случается то, чего мы не хотим. Развод – это то, чего мы не хотим. Но, если так случится, мы это переживем. Теперь возьмем тебя, Лёвочка… Ты переживешь плохие времена и будешь жить счастливо.

Лёвочка обернулся к тёте Бебе и доверчиво на нее посмотрел: это точно?

– Как врач тебе говорю: я точно знаю, что ты будешь жить счастливо.

Лёвочка кивнул, это ему показалось вполне приемлемым ответом. Муре, специалисту по разводам, это тоже показалось хорошим ответом. Если кто-нибудь еще раз ее спросит о разводе, она ответит именно так: «Развод – это то, чего мы не хотим, но ничего, переживем».

Тётя Беба гладила Лёвочку по спине и по голове, и он, кажется, собирался заплакать.

– А он сказал, что его развод хуже, чем мой Дед умер, – вмешалась Мура с Дусиных колен. Обычно она не ябедничала, но это была не обычная ситуация, а принципиальный вопрос, с которым нужно было разобраться по-честному. – Кому хуже, ему или мне?

– Не знаю, – честно ответила тётя Беба, и почему-то Муру это удовлетворило. – Хотя бы не Лёвочке хуже.

– Ладно. Лёвочка переживёт плохие времена и будет жить счастливо, а я?

– О господи, Мура, ты будешь жить очень-очень счастливо!.. – воскликнула Дуся.

– А ты, Дуся? – придирчиво спросила Мура. – Ты тоже переживешь плохие времена и будешь счастлива?

– Конечно, переживу, конечно! – заторопилась Дуся, иронически посмотрев на тётю Бебу с выражением «Ну что, воспитатель, довольна? Теперь ты скажи детям, что на свете счастья нет, но есть покой и воля». Дуся хоть и младшая сестра, но иногда проявляла характер.

Все пошли к Муре домой обедать: борщ, котлеты с пюре и компот из сухофруктов. Лёвочка и Мура от переживаний съели все сухофрукты из компота.

Но Мура не успокоилась. За обедом она думала: тётя Беба сказала, что в разводе никто не виноват, просто так случилось. Но ведь это неправда, специально для глупого малыша Лёвочки! Дед всегда говорил ей «у тебя своя голова на плечах» и «думай своим умом». Вот Мура и подумала своим умом: хорошенькое дело, этот дурачок Лёвочка страдает, и никто не виноват? Но кто-то должен быть виноват, и необходимо добиться справедливости и наказать виновных… В данном случае, думала Мура, было совершенно понятно, кто виноват: Лёвочкин папа, кто же еще…

Мура была уже не такая маленькая девочка, чтобы опять пытаться выпустить попугаев или что-то вроде этого сделать, она понимала, что никак не сможет наказать взрослого человека, и знала, что наказание, которое она придумала, было детское. Но Мура посчитала, что это лучше, чем ничего, и что каждый делает, что может. Мура продумывала, что будет, если он к ним в гости зайдет, – а он непременно когда-нибудь зайдет, потому что с Лизой дружит.

И вот когда Лёвочкин папа придёт к Лизе и они сядут пить чай, Мура к нему сахарницу придвинет и скажет: «Вот сахар, берите, пожалуйста». Он положит сахар, размешает и начнет пить, а это будет соль вместо сахара. Потом Мура к нему вазочку с печеньем придвинет, а печенье она предварительно зубной пастой намажет. Он чай выпьет и печенье съест и ничего не скажет: Лёвочкин папа – культурный человек. Ну, конечно, Мура понимала, что это глупо… Но другого ничего она не придумала. Можно еще ему в ботинок песок насыпать, можно в оба ботинка. Можно колесо на его машине проколоть, гвоздь не проблема, но ее одну во двор не выпускают. Так что вот все, что она может… А-а, ну да, еще можно ему пластмассовых мух рассовать по карманам.

А вечером Мура выглянула в окно на кухне, – из окна на кухне весь двор виден… Вот ужас-то какой, что она увидела! Взрослый человек! Папа! Взрослый человек, папа, стоит и плачет. Смотрит на Лёвочкино окно и плачет, слезы текут… Вообще-то Муре из окна не видно, что он плачет, но выражение лица видно – такое, будто плачет.

– Вот как он по Лёвочке скучает. Он не виноват! Теперь стало совершенно понятно, кто во всем виноват: Лёвочкина мама виновата, – сказала Мура, а тётя Беба ответила: «Ох, девочка, разве мы можем что-то знать?.. Никто ни о ком ничего не знает». Тётя Беба всегда так ласково говорила Муре «девочка», что Муре хотелось котенком к ней прижаться, в руку уткнуться и мяукать.

А Лёвочкину маму Мура тоже увидела из окна. Она волокла по асфальту синюю машину. Такую почти настоящую, огромную, с педалями. Наверное, Лёвочкин папа подарил ему такую