Дорогая Дуся - Елена Колина

и вообще, не стоит беспокоиться: дети уже достаточно большие, чтобы не трогать спички, не устраивать наводнение, не включать газ или жечь костер в комнате. Во всяком случае, за Муру она ручается, Муре не придет в голову разжечь в комнате костер и накрыться одеялом, как будто они в лесу в палатке. Дуся с сомнением посмотрела на Муру, но не решилась сказать «нет», и Мура отправилась в гости, с конфетами и с сумочкой. Муру снарядили в гости как взрослого человека: дали коробку конфет, перевязанную ленточкой, чтобы прийти не с пустыми руками, носовой платок, чтобы деликатно сморкаться. Носовой платок лежал в сумочке, сейчас такая маленькая плоская сумочка без ручки называется клатч. Мура попросила ключ от квартиры – повесить на шею для красоты и самостоятельности, но в ключе ей Дуся отказала.

Мура с Лёвочкой остались в квартире вдвоем, без взрослых. Мура ощущала эту временную свободу как настоящее большое приключение и как человек, перед которым раскинулся роскошный пиршественный стол, не знала, с чего начать, играть или есть конфеты, и по-взрослому сказала: «Ну, покажи, что у тебя новенького?»

В дверях Лёвочкиной комнаты Мура замерла… ей показалось, что она очутилась в игрушечном магазине. В комнату было не войти. Нет, там, конечно, была тропинка, по которой можно было добраться до кровати, чтобы с размаху на нее упасть, но это была узкая тропинка, а вокруг громоздились завалы игрушек. Игрушки лежали повсюду: на полу, на столе, на тумбочке и даже на шкафу. Некоторые игрушки были в упаковках, некоторые были обвязаны подарочными ленточками.

Присмотревшись, Мура заметила еще одну странность: все игрушки были не по одной, а по две. Два огромных плюшевых медведя, два новых велосипеда, два магнитофона, два мяча, два меча, два глобуса, два микроскопа, два пистолета и две одинаковые машинки. А уж сколько у Лёвочки было игр! Лото, набор «Юный химик» и другие игры, и всех по две. У него даже было два «Звёздных неба»! «Звёздное небо» – это набор звезд, которые нужно наклеить на потолок созвездиями, и будет звёздное небо. Так вот, у Лёвочки было два «Звёздных неба».

И всё это, не считая солдатиков! Солдатики, танки и пушки всех цветов валялись поверх всего этого богатства.

Ах, да! Еще были две надувные лодки в коробках и две палатки без коробок, просто так. Играть в этой комнате было невозможно: так много игрушек, что места для людей не хватало, тем более они с Лёвочкой выросли за лето, Лёвочка на два сантиметра, а Мура много больше, на три.

– Твои родители купили тебе игрушечный магазин? – спросила Мура. Это было невежливо, но она не нашла других слов.

– У нас в семье проблемы, беда и позор. Мы развелись. Моя мама и мой папа развелись, – сказал Лёвочка. – Только, пожалуйста, никому не говори, мне запретили тебе рассказывать, потому что ты расскажешь своим бабушке с де… своей бабушке.

Он всегда говорил как взрослый: отвечал на вопрос, говорил гладко и красиво, будто ему не семь лет, а тридцать семь, ну, а потом уже плакал. Но сейчас Лёвочка не заплакал. И да, он хотел попросить Муру не говорить о разводе со своими бабушкой и дедушкой, но вспомнил, что Мурин Дед умер.

Почему беда, понятно, но позор?.. Развод в то время уже не считался позором, но все же немного считался, особенно старшим поколением: если ребенок разводился, это было как если бы ребенок бросил институт и не получил высшего образования или был в аспирантуре и не защитился, в общем развод считался жизненной неудачей. Еще одной приметой старшего поколения было «не говорить», не рассказывать о неудачах, блюсти честь семьи. Дед в свое время тоже не торопился рассказать Лёвочкиным бабушке и дедушке о Лизином разводе.

Лёвочка и хотел бы блюсти честь семьи, но рассказал Муре про развод не просто так, а как рассказывают специалисту-консультанту.

– Скажи, ты всё знаешь… Теперь мы с моим папой всегда будем жить отдельно? Я больше никогда не буду жить с моим папой?

Мура, в отличие от Лёвочки, в своей жизни слышала очень много взрослых разговоров и прекрасно знала, что означает «развелись», – люди больше никогда не будут вместе обедать, смотреть телевизор и спать в одной кровати. Но одно дело знать, а другое дело – Лёвочка, с ним нужно поаккуратней.

– Всё может случиться… А если нет, смотри, сейчас ты думаешь: ах, у меня больше не будет папы, был-был всегда, и вдруг раз и нету… Но ты привыкнешь, вот я прекрасно живу без папы, у меня вместо папы Вторая бабушка. – Тут Мура как настоящий консультант заметила, что Лёвочку это еще больше расстроило, и резко изменила курс. – Твой папа будет тебя по субботам забирать, вы будете ходить в зоопарк.

Мура понимала, что кривит душой. Они будут ходить в зоопарк? Ха! Разве можно каждую субботу ходить в зоопарк? Только посмотрел на медведя или хорька и через неделю опять смотреть? Это можно только, если ты очень любишь этого конкретного медведя или конкретного хорька. А Лёвочка между тем боится зверей.

– Знаешь, почему у меня всего по два? Мне теперь каждый день дарят одинаковые игрушки, – пояснил Лёвочка. – Папа что-нибудь подарит, потом мама точно такое же покупает. Или мама первая купит, и папа точно такое же покупает. А зачем мне игрушки? Я по папе скучаю. Я же всю жизнь с ним живу, уже привык. Мой папа не захотел со мной жить, потому что я плохой, слишком много плакал…

– Ты куриная башка! – по-свойски сказала Мура. – …А у меня Дед умер.

Мура впервые произнесла слово «умер», Лёвочка был первым человеком, которому Мура сказала «умер», у нее тут же закружилась голова и заболел живот. Она с Лёвочкой поделилась, потому что гораздо легче поделиться с тем, кому тоже плохо. Ну, и отчасти она хотела Лёвочку утешить, раз он такой глупыш, думает, родители могут разлюбить ребенка за то, что он плачет.

– Родители развелись – это хуже, чем Дед умер, – сказал Лёвочка.

– Ты что, глупый? Ты глупый?! Умер – хуже, чем развелись! Я никогда не увижу Деда, а ты своего папу увидишь в этом чертовом зоопарке, а я никогда, а ты, а я… – Мура почти онемела от его глупости, а как только голос к ней вернулся, сказала «ты дурак» и еще кое-какие слова, которые она слышала в лагере.

Когда Дуся вошла к детям… а у нее, конечно же, был на всякий случай ключ, и, конечно же, она каждые десять минут спускалась на второй этаж проверить,