Свет ночной аптеки - Ко Хевон

самый спрей, который она рекомендовала Чихвану, страдавшему от растяжения связок на лодыжке. Женщина целилась им точно в глаза налетчиков, и те, почувствовав прямое попадание леденящего спрея, хватались за лицо, беспорядочно пятились и падали. Пока Хвангён обезвреживал упавших бандитов, Бохо приговаривала:

– Как же много средств, которые не должны попадать в глаза!

Она невозмутимо пожала плечами, показывая всем видом, что вот так наносить жидкий пластырь не стоит. Совершенно неисправима. Молодой человек подумал, что даже в такие моменты Бохо верна себе и объясняет, как правильно пользоваться медикаментами.

Когда в тесную аптеку прибыло полицейское подкрепление и начался полный кавардак, Пхёнсик, злобно вращая глазами, подошел к Бохо, отважно размахивающей спреем.

«Ну и ну, всю эту веселую заварушку задумала сумасшедшая аптекарша? Значит, ее помощник – переодетый опер?»

В миг, когда нож в его руке готов был воткнуться в шею женщины, он почувствовал нечто странное. Тело не слушалось, сильно кружилась голова. Бохо в упор смотрела на Пхёнсика, шагающего к ней. Нельзя пугаться. Оказывая первую помощь местной шпане, она усвоила житейскую мудрость: если бояться их, они беспредельничают еще больше. Взгляд аптекаря устремился в глаза бандита.

– Хочешь умереть здесь, как твоя сестра в тот день?

– Значит, я не ошиблась. Я давно заинтересовалась вашей бандой. Было любопытно, что за вещество может сделать человека таким невменяемым.

В этот момент его зрачки, за которыми наблюдала Бохо, неестественно расширились. Дыхание Пхёнсика стало прерывистым, с него градом полился пот, затем он забился в конвульсиях и повалился на пол. Это вовсе не входило в его планы.

* * *

– Так разве дело не закроют, когда поймают Пхёнсика?

– Нет, босс. Если он проболтается о том убийстве двенадцатилетней давности, станет только хуже.

– Наблюдай за ним. Если не найдете товар, избавьтесь хотя бы от него. Вон там несколько пластырей с фентанилом. Ты усек, о чем я толкую?

Человек, которого называли боссом, все подготовил, чтобы избавиться от Пхёнсика. Так или иначе, на большее тот не сгодился бы. Пришло время уходить из района Н***.

Пхёнсик не успел заметить, как на шее оказался пластырь, пропитанный фентанилом, пока его действие не распространилось на все тело. Один из бандитов, прилепивший его, незаметно сбежал из аптеки, предвкушая, как теперь станет правой рукой босса. Когда он оттолкнул Мунсона и выскочил на улицу, тот не стал догонять его. Ему уже сообщили, что отдел по борьбе с наркотиками занял тот двухэтажный дом, куда побежал преступник. Все бандиты, оставшиеся в аптеке, были задержаны. Однако главарю удалось скрыться из-под носа у полиции.

* * *

Все перепугались, когда здоровенный Пхёнсик упал на пол, закатив глаза. Хвангён хотел немедленно надеть на него наручники, но Бохо помешала ему. Она торопливо открыла сейф под кассой, достала странный шприц и вколола в руку бандита.

– Что это?

– Налоксон. А на нем, похоже, пластырь, пропитанный фентанилом, – произнесла Бохо, показывая на два крохотных квадратика на шее Пхёнсика. – Чего сидишь? Вызывай скорую! Это была мера первой помощи, но не решение проблемы. Ты что, хочешь, чтобы человек умер?

В момент, когда помощник главаря упал на пол, моральный дух остальных бандитов был сломлен, и Мунсону с полицейскими, которые готовились перекрыть пути к отступлению снаружи, удалось с легкостью обезвредить их.

Выйдя из ступора, Хвангён вызвал скорую помощь, пока Бохо наблюдала за Пхёнсиком. На шее женщины, проверявшей пульс бандита, виднелся легкий порез. Хвангён заметил его, только вернувшись.

– У вас кровь, вы знали?

– Такая неглубокая рана не смертельна.

– Я же беспокоюсь о вас.

– Сейчас он нуждается в экстренной помощи.

– Ну и что? Вы же ранены! Собираетесь сначала всем бандитам наклеить по пластырю на ссадины?

– Да! Я ведь фармацевт и должна отпускать людям нужные средства. Сестра хотела, чтобы я стала именно таким человеком. Только благодаря работе у меня есть причина жить.

Упоминая Чаён, она заговорила с нажимом. Возможно, Бохо и сама считала, что Пхёнсик заслуживает смерти. Он совершил ошибку, когда заговорил о старшей сестре, и Бохо с трудом подавила в себе желание оставить его умирать. Чаён всегда говорила, что гордится младшей, просила ее стать хорошим фармацевтом, который помогает людям, нуждающимся в помощи. Для этого Бохо и стала аптекарем: чтобы выписывать сестре рецепт на лосьон для тела. Она заказала его в аптеку двенадцать лет назад, впрочем, никто так и не купил ни бутылочки. Хвангён стоял в сторонке и наблюдал за Бохо, раздающей пластыри лежащим на полу бандитам. Да, она в первую очередь фармацевт.

Когда полицейская операция в аптеке почти завершилась, Хвангён и Бохо сидели, укутавшись в пледы, и отрешенно смотрели на улицу. Предрассветное небо начало светлеть, а значит, пришло время закрываться. На месте стеклянной двери, разлетевшейся на мелкие кусочки, остался лишь пустой проем.

– Ну что, идем по домам?

Бохо неловко озиралась в разгромленной аптеке, оцепленной полицейской лентой.

– Знаешь… У меня к тебе вопрос.

Пора узнать то, что долгое время не давало ей покоя. Казалось, если не сегодня, то она никогда не сможет затронуть эту тему.

– Ты же говорил, что первым оказался на месте того преступления… Моя сестра… В каком состоянии она была? Точнее, она что-нибудь говорила?

– Что?

– Расскажи мне, что ты видел.

Хвангён вспомнил вчерашний разговор Бохо с Мунсоном: «В тот день я спала и не слышала, как моя сестра зовет на помощь. Больше я не могу нормально спать, потому что однажды не отозвалась ее крики». Тогда он заметил в ее словах некое несоответствие. Хвангён глубоко задумался над ними и наконец понял, что Бохо ничего не знает о событиях той ночи.

После недолгих колебаний он начал:

– Она не произнесла ни слова.

– Что-что? – Бохо посмотрела на него, не скрывая удивления.

– То есть… Я хочу сказать, что вам нечего было слышать.

Женщина молчала, не в силах произнести ни слова.

– Наоборот, она дала мне знак, чтобы я не закричал.

* * *

В тот день двенадцать лет назад Хвангён выписался из реабилитационного центра. Лечащий врач сообщил ему, что он не может бегать из-за психологической травмы.

– Сынок, давай поедим курицу: сегодня Чобок[9].

– Не хочу, – грубовато ответил Хвангён.

Тем не менее мать приготовила на ужин суп из хорошо разваренной курицы – самгетхан. Она знала, что сын каждую ночь уходит из дома и, не сумев пробежать и метра, возвращается после трехчасовой пешей прогулки. Женщина с болью подумала, что он слишком молод, чтобы утратить смысл всей жизни. Даже зная о душевных переживаниях матери, Хвангён не доел суп: ему казалось, что он недостоин такой заботы.

В ту ночь, как обычно, он дождался, пока родители уснут, чтобы тихо выйти на пробежку по району. Он осторожно прокрался в зал, когда увидел устрашающий силуэт человека посреди комнаты. Это был мужчина с ножом в руке, который, заметив Хвангёна, испугался и бросился в