Удивительные истории о соседях - Майк Гелприн

В твоих монохромных буднях появились яркие краски. Каждый день, выходя из дома и возвращаясь в него вновь, находишь новое цветное послание с ароматным шлейфом. Зеленый – свежая скошенная трава, полевые цветы, а иногда хвоя. Желтый – лимонная мята. Красный – сочная вишня. Розовый – молотый кофе и корица. Фиолетовый – сирень и немного лаванды. Голубой – морская вода. Эти запахи преследуют тебя. Кажется, даже кожа рук источает неповторимый букет, балуя тонкое обоняние. Хороший парфюм всегда был и остается твоей слабостью.

Однако самый любимый – это оранжевый. Запах сочных апельсинов.

Все письма короткие. Чаще в них пожелания доброго утра и спокойной ночи, реже – лестные комплименты и нежные признания. Ты относишься к этим запискам с долей присущего тебе скептицизма, но не можешь сдержать улыбку каждый раз, когда вчитываешься в чернильные строки. И почерк… кажется ужасно знакомым.

Это необычно и немного волнительно. Бумажные письма теперь большая редкость и оттого кажутся более значимыми. Весомыми. Однако ты все еще не ответил ни на одно из них, ведь уже несколько лет сторонишься каких-либо привязанностей, новых знакомств, а тем более отношений. Напоминаешь себе, что уже не в том возрасте, чтобы вести тайные переписки с незнакомками, но ловишь себя на мысли, что после очередного послания находишься в ожидании новых цветных ароматных записок.

Навязчивая мысль находит укромный угол в твоем сознании и пускает глубокие корни.

Неторопливо обходишь парты, касаешься пальцами гладкой поверхности, заинтересованно заглядываешь в раскрытые тетради, словно невзначай, и задерживаешь взгляд. После практических занятий по квалификации преступлений внимательно изучаешь сданные конспекты с решенными задачами. Выискиваешь глазами кривую линию волной с острым крючком на конце над «й» и короткую ножку у буквы «р». Чего ты пытаешься добиться? Желаешь найти романтичного анонима, чтобы попросить прекратить. Почему? Ты не хочешь или боишься? В собственных чувствах тебе сложно признаться даже самому себе.

Сизый дым разъедает слизистую глаз, а пепел оседает на коже. С губ срывается тихое шипение. Уже несколько долгих минут прожигаешь невидящим взглядом пустой лист белоснежной бумаги перед собой, рассеянно оглаживаешь пальцем гладкий корпус шариковой ручки. Слова бросаются врассыпную в широком пространстве твоего сознания, не желают складываться в нужные фразы и такие необходимые предложения. На полу россыпь скомканных исписанных листов. Они – свидетели твоих неудачных и многократных попыток. Постыдно напоминают о слабости и собственном малодушии.

– Алиса, кажется, в меня кто-то влюбился, – произносишь вслух и сам же усмехаешься этой абсурдной мысли.

– Ух ты! Вы ответите на чувства?

– Это вряд ли.

– Почему? У вас нет времени на любовь?

Большим пальцем рассеянно проводишь по линии челюсти вниз, трешь подбородок, покрытый легкой щетиной. «Нет времени на любовь» – такая простая и понятная мысль. Начинаешь прокручивать в голове причины твоего отказа, старательно подбираешь верные слова, но лишь спотыкаешься о страхи и чрезмерно ценные воспоминания, которые не позволяют тебе двигаться дальше с другим человеком.

«Я женат».

Коротко и емко. Резкими косыми буквами. На большее у тебя не хватает ни сил, ни желания, ни фантазии. Ты достиг своего предела – теперь это все, что ты можешь дать. Не задумываешься о том, что, возможно, эти слова могут прозвучать грубо и вовсе неуместно. Ты даже не до конца понимаешь, что хочешь сказать этим посланием, какой смысл вкладываешь в него и что ожидаешь в ответ. Аккуратно складываешь лист бумаги пополам, бережно разглаживаешь сгиб, чувствуя необъяснимый трепет. Наутро оставляешь свое письмо рядом с запиской небесно-голубого цвета. Не забираешь ее. Даже не читаешь. Торопливо покидаешь лестничную клетку, словно сбегаешь.

* * *

– Ничего себе у тебя страсти кипят. – Калугин широко улыбается, развалившись в рабочем кресле. – Как же я скучно живу…

Сам не знаешь, почему решаешь поделиться с другом историей о «тайной незнакомке», ведь до недавнего времени ты не придавал ее письмам никакого значения. Шутка, и не более. Розыгрыш. Теперь, говоря об этом вслух, ты словно придаешь этой истории больше смысла. Эта женщина более не фантом и не плод твоего болезненного воображения, которое, устав от гордого, абсолютно лишенного смысла одиночества, начинает искать выход. Ты неосознанно материализуешь ее, придаешь ей форму, делаешь ее реальной.

– Поверь мне, не скучнее меня. – Поправляешь очки, сползшие с тонкой переносицы, пытаешься сосредоточиться на проверке курсовой работы магистранта, но безуспешно. Чувствуешь себя немного глупо и жалеешь, что начал этот разговор.

– Не понимаю, почему ты не хочешь попробовать?

– Что? Вступить в переписку, как какой-то незрелый школьник? – Раздраженно переворачиваешь страницу. – Брось.

– Пф. – Калугин шумно фыркает. – С каких пор в старики записался? Может, хватит уже?

– Что «хватит»?

– Давид. – Калугин подъезжает к твоему столу на кресле, чуть скрипя колесиками, почти вплотную. Пытается заглянуть в твои глаза, но ты усиленно прячешь их, делаешь вид, что увлечен чтением. – Столько лет уже прошло… Пора жить дальше.

– Я и живу, – бросаешь сухо, упираешься мыском брогов в ножку кресла, на котором сидит Калугин, и не глядя отталкиваешь от себя. – Хорошо живу, между прочим. Меня все устраивает.

– Ты ей написал, что женат.

– Так и есть.

– И ты разговариваешь с Алисой. – Калугин скептически выгибает брови, но ты лишь хмуришься в ответ.

– Все разговаривают с Алисой.

– Не так, как ты.

Молчишь, ведь нужных слов не находишь. Лишь досадно поджимаешь губы и крепче смыкаешь челюсти. Несколько долгих секунд смотришь в голубые глаза напротив, в глубине которых плещется молчаливое осуждение, и сдаешься первым. Отводишь взгляд, обронив тихий вздох.

Больше Калугин ни о чем не спрашивает, а ты не решаешься вновь поднять эту тему. Возвращаешься поздним вечером домой, уверенно поднимаешься по лестнице, но останавливаешься этажом ниже. Мешкаешь. Боишься увидеть очередную записку или, напротив, – ее отсутствие? Медленно прикрываешь глаза, шумно выдыхаешь и спешно идешь вперед, перешагивая через одну ступень.

Заветная записка светло-зеленого цвета со слабым запахом хвои все же тебя ждет. С досадой осознаешь, что испытываешь легкую радость. Впервые решаешь прочесть ее, не заходя в квартиру.

«Не нужно врать, чтобы избавиться от моего внимания. Ложь тебе не к лицу.

Полярная звезда»

Сознание словно отключается на мгновение. Ожидаемо, но ты все равно не был готов к подобной колкости. Болезненному тычку куда-то под ребра. Ты так растерян, что даже не слышишь звука захлопнувшейся двери, характерного замочного щелчка, торопливо цокающих каблуков по бетонному полу и приветливо брошенного за спиной «Здравствуй, Давид». Рассеянно киваешь и продолжаешь смотреть на письмо, которое спустя мгновение сминаешь в крепких пальцах.

Тихий звон связки ключей. Удаляющийся стук каблуков. Запоздалый шлейф цитрусового аромата просачивается