Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй

– Еще пива? – спросил М’Кола.

– Да, – ответил я. – И патроны.

Римлянин все еще говорил. Его истории были длиннее даже тех, что мне рассказывал Карлос на Кубе.

– Все это очень интересно, – сказал я ему. – Ты классный парень. Мы оба классные парни. Вот послушай… – М’Кола принес пиво и мою охотничью куртку с патронами в кармане. Я глотнул пива, заметил жадный взгляд деда и извлек из кармана шесть патронов. – Сейчас буду хвастаться, – предупредил я. – Придется вам потерпеть! – Поочередно я дотронулся до каждого патрона. – Симба, симба, фаро, ньяти, тендалла, тендалла. Что вы об этом думаете? Хотите верьте – хотите нет. Смотри, М’Кола! – И я снова перечислил патроны: лев, лев, носорог, буйвол, куду, куду.

– Айии, – восхитился Римлянин.

– Н’дио, – сказал М’Кола. – Это правда.

– Айии, – воскликнул Римлянин и схватил меня за большой палец.

– Богом клянусь, – сказал я. – Хоть в это и трудно поверить.

– Н’дио, – повторил М’Кола и стал заново перечислять: симба, симба, фаро, ньяти, тендалла, тендалла.

– Можешь это рассказать им всем, – сказал я по-английски. – Есть чем похвастать. А с меня на сегодня хватит.

Римлянин снова заговорил со мной, я слушал его внимательно и жевал второй кусок жареной печенки. М’Кола занялся обработкой голов, освежевал одну и показал Камау, как начать работать с другой. Это и для двоих большая работа, надо тщательно и осторожно при свете костра очистить глаза, нос и уши, удалить все мясо с головы, не повредив шкуры, и все это они делали аккуратно и бережно. Не помню, как я лег спать, и не уверен, что вообще ложился в ту ночь.

Смутно помню, что полез в словарь и велел М’Коле спросить у мальчика, есть ли у него сестра, и М’Кола твердо отказал мне в этом, сказав: «Нет, нет».

– Я спрашиваю без всяких порочных целей – просто из любопытства.

Но М’Кола был непоколебим.

– Нет, – сказал он и потряс головой. – Хапана. – Это было сказано тем же тоном, что и в тот день, когда мы преследовали льва в роще.

На этом наш разговор оборвался, и я стал искать почки. Брат Римлянина поделился со мной, и я, нанизав почки между двумя кусками печени, стал жарить их на костре.

– Отличный получится завтрак, – произнес я вслух. – Не чета этому фаршу.

Потом мы долго беседовали о черных антилопах. Римлянин не называл их «тарагалла», он никогда не слышал такого слова. Путаница произошла из-за того, что он называл их «ньяти», и я решил, что речь идет о буйволах, но Римлянин просто хотел сказать, что они черные, как буйволы. Чтобы разобраться, мы стали рисовать животных на золе от костра, и тогда стало ясно, что он говорит именно о черных антилопах. Рога ее изогнуты, как турецкая сабля, и концами касаются загривка.

– Самцы? – спросил я.

– И самцы, и самки.

С помощью деда и Гаррика я выяснил, что поблизости ходят два стада.

– Завтра?

– Да, завтра, – ответил Римлянин.

– М’Кола, – сказал я. – Сегодня – куду. Завтра – черная антилопа, буйвол, симба.

– Хапана буйвол! – сказал он, качая головой. – Хапана симба!

– Мы с вандеробо-масаем пойдем на буйволов, – объявил я.

– Да! – воскликнул восторженно вандеробо-масай. – Да!

– Здесь поблизости бродят крупные слоны, – заметил Гаррик.

– Завтра – на слонов! – сказал я, дразня М’Колу.

– Хапана слоны! – Он понимал, что я шучу, но даже в шутку не выносил таких слов.

– Слоны, – сказал я. – Буйволы, львы, леопарды.

Вандеробо-масай восторженно кивал.

– Носорог, – добавил он.

– Хапана, – затряс головой М’Кола. Его лицо выражало страдание.

– На этих холмах много буйволов, – перевел дед основную идею Римлянина, который в сильном возбуждении указывал куда-то за хижины.

– Хапана! Хапана! Хапана! – решительно заявил М’Кола. – Еще пива? – И он отложил нож.

– Ладно тебе. Я пошутил, – сказал я.

М’Кола присел рядом и заговорил, пытаясь что-то объяснить. Я услышал имя Старика – видимо, М’Кола хотел сказать, что Старику бы такой план не понравился. Он такое не одобрял.

– Да я просто пошутил, – сказал я по-английски. Потом добавил на суахили: – Так завтра на черных антилоп?

– Да, – подтвердил он радостно. – На антилоп.

После этого мы долго говорили с Римлянином – я на испанском, он бог знает на каком, но у меня сложилось убеждение, что мы выработали план кампании на следующий день.

Глава вторая

Не помню, ложился ли я спать в ту ночь, вставал ли, помню только, что сидел у костра в предрассветной мгле с кружкой горячего чая в руке, а мой завтрак на вертеле, весь в золе, выглядел совсем не аппетитно. Римлянин, стоя, произносил речь, простирая руки к востоку, где должно было показаться солнце, и я, помнится, подумал: а вдруг он проговорил всю ночь?

Шкуры с голов куду были разложены и густо посыпаны солью, а черепа с рогами прислонены к бревенчатой стене хижины. М’Кола уже свертывал шкуры. Камау принес мне консервы, и я велел ему открыть банку с фруктами. Ночной холод еще не рассеялся, и потому я быстро управился с консервированными фруктами в прохладном сладком сиропе, выпил еще чашку чая, пошел в палатку, переоделся, сунул ноги в сухие ботинки. Все были готовы выходить. Римлянин сказал, что до обеда мы вернемся.

Проводником у нас был брат Римлянина. Насколько я понял, Римлянин собирался выследить одно стадо антилоп, а нам предоставил отыскать другое. Мы выступили гуськом: впереди шел брат Римлянина в тоге и с копьем, затем я со «спрингфилдом» за спиной и небольшим цейсовским биноклем в кармане, дальше М’Кола с биноклем Старика на одном плече, флягой с водой на другом, с охотничьим ножом, точильным камнем, запасной коробкой патронов, плитками шоколада в карманах и с двустволкой за спиной, дед с фотоаппаратом, Гаррик с кинокамерой и вандеробо-масай с копьем, луком и стрелами.

Попрощавшись с Римлянином, мы преодолели колючую изгородь, и в этот миг из-за холмов выглянуло солнце, озарив маисовое поле, хижины и голубые холмы. День обещал быть великолепным.

Брат повел нас через густой кустарник, где мы сразу вымокли, потом по редкому лесу и сразу – на крутой подъем, пока мы не достигли холма, который высился у края того поля, где мы разбили лагерь. Здесь мы встали на ровную тропу, которая вела через холмы, еще не освещенные солнцем. Я наслаждался ранним утром, хотя еще не до конца проснулся и шагал автоматически, однако меня беспокоило, что нас много и при всей осторожности мы все же могли спугнуть дичь. И тут мы увидели двоих людей,