Запертый сад - Сара Харди

– Да вряд ли он такой уж дикий сейчас, – пожала плечами Элис. – Иначе зачем им тонна старинного фарфора?

– Я надеюсь, – со вздохом сказала миссис Грин, – сэр Стивен не очень огорчается.

Да Стивену наплевать. Она ему даже не сказала. С того утра, когда он произнес слово «развод», они не обмолвились ни словом между собой. Он затворничал на своем чердаке, она трудилась в своем саду.

– Как подумаешь: ведь целые поколения радовались этой красоте, помнили свою историю, – не унималась миссис Грин, – а потом раз, и нету. Такая жалость…

Элис скорее радовалась тому, что продажа сервиза позволит наконец-то выплатить пошлины на наследство, начисленные после смерти отца, а потом и брата Стивена. «Вы же не думаете, – хотелось ей сказать миссис Грин, – что жизнь вернется к своему довоенному состоянию? Что бойлер просто заменят, с мебели снимут побитые молью чехлы, серебряные приборы отполируют и пригласят в гости очередную компанию из сорока человек?» Но, взглянув на безутешную экономку, она сказала только:

– Очень утомительно, правда? Давайте закончим на сегодня? Попейте чаю?

Когда-то у миссис Грин была армия помощников, которые бросились бы помогать ей с чаем, а теперь она помогает разбирать по кусочкам тот мир, в котором выросла, – пакует его атрибуты, чтобы отправить в очередную империю, где американские миллионеры будут ужинать при свете никогда не заходящего английского солнца.

Миссис Грин наполнила чайник.

– Вы будете?

– Нет-нет, – сказала Элис. – У меня есть кое-какие дела.

За последние пару недель ей много удалось сделать в своем саду. Но надо было еще работать, работать и работать! Она побежала наверх, чтобы захватить второй свитер.

Подходя к своей комнате, она услышала, что там болтают две последние оставшиеся в поместье горничные, Эмма и Глэдис; они собирались вот-вот уволиться и пойти на секретарские курсы.

– Так сколько ей, по-твоему? – спросила Эмма.

– Лет сорок? А то и больше.

Элис расстроилась. Ей же тридцать. Что, она выглядит настолько старше своих лет?

– Ну, моя бабушка родила отца в сорок пять, так что это не то чтобы невозможно. Но… – Тут Глэдис увидела в дверях хозяйку и испуганно замолчала.

Эмма вскочила с кресла, где устроилась было, и воинственно помахала щеткой для пыли.

– Леди Рэйн! Мы думали, вы там с миссис Грин.

Элис подошла к гардеробу.

– Все в порядке?

– Мы только что говорили, – сказала Эмма, – что у миссис Харрис новости. Прекрасные новости: она беременна.

– Как чудесно! – сказала Элис. – После всего, через что им пришлось пройти! Как я рада!

Она вспомнила, что в один из вечеров увидела миссис Харрис с мужем за мытьем посуды. Они выглядели как молодые влюбленные в пору ухаживания.

Краем глаза Элис заметила, что девушки переглянулись, на губах у них играла презрительная усмешка молодости: бедная старушка, радуется чужому ребеночку, ей-то не светит, в ее одинокой постели.

«Да, я, наверное, для них жалкое создание. Но они ведь доживут до моих лет, поймут то, что понимаю я теперь. Это же всегда самые лучшие новости: жизнь побеждает смерть».

– Элис!

Она аж покрылась мурашками: это был голос мужа. На мгновение она подумала: вдруг он правда хочет видеть именно ее? Это же чудо. Может, и у нее жизнь победит смерть.

– Элис!

Вот и он, входит в ее спальню, мертвенно-бледный, с окровавленным запястьем. Глэдис взвизгнула. Элис сама едва не закричала: «Что ты натворил?» Но вместо этого подбежала к нему, схватила его руку, подняла ее повыше.

– Сядь на пол! – сказала она, подтолкнув его к стене. – Глэдис, полотенце! Надо остановить кровотечение. Эмма, срочно звони доктору Даунсу. Бегом!

– Да господи, перестань, – сказал Стивен. – Я просто порезался. Надо зашить, и все. Никто не умирает.

Эмма остановилась, переводя взгляд с Элис на Стивена в ожидании указаний.

– Ты все равно сбегай, Эмма, – сказала Элис, стараясь не показать собственное смятение. Насколько близко он подошел к успешному самоубийству? Она прижала полотенце к порезанной руке. – Глэдис, ты тоже иди, пожалуйста, предупреди миссис Грин, чтобы она встретила доктора Даунса и проводила его сюда.

И Элис улыбнулась, давая понять, что хозяйка дома уверенно справляется с небольшой бытовой проблемой. Но ее мучило беспокойство: что его подтолкнуло к такому? Если это был намеренный шаг, почему он остановился? Повторит ли он попытку?

– А, и еще чаю! Принесите чашку чаю.

– Господи Иисусе, – пробормотал Стивен, – чаю.

– Спасибо, Глэдис.

Элис захлопнула дверь за горничными. Вопросы вспыхивали в ее сознании, рассыпаясь искрами фейерверка.

– Да не смотри ты на меня так, – сказал он. – Я разбил окно, а потом забыл и в полутьме напоролся на стекло.

– В полутьме? Сейчас, посреди бела дня?

– Занавески были задернуты. А стекло валялось на полу. Я случайно схватил осколок. Вот так. – Он показал.

Ну, наверное, такое могло произойти.

Он смотрел на нее холодным взглядом.

– Ты в одном можешь не сомневаться, – сказал он. – Я дотяну свой срок до конца, сколько бы мне ни было отмерено.

– Я не понимаю, что это значит.

Он схватил ее за руку.

– Это значит, что кончать с собой я не собираюсь.

Он сжимал ее пальцы до боли, но она не подала виду и спросила:

– А ты хочешь?

– Если бы хотел, уж поверь, я бы управился. Подвинь, пожалуйста, стул, – он отпустил ее, – я на него руку положу.

Она принесла стул и села на пол рядом с мужем, почти касаясь его – с момента его возвращения они еще ни разу не оказывались так близко друг к другу. Глядя, как обвернутое вокруг его запястья полотенце медленно наливается алой кровью, Элис подумала, что она не лучше бедной миссис Грин, которая все надеется, что «жизнь войдет в колею». Пакуя сервиз, она думала: вот сейчас она пойдет прополет грядку с подснежниками, найдет в лесу луковицы, посадит их у дверей сада, за стенами, чтобы следующей зимой белизна цветков оттенила бы январскую серость. Но в какой сад сбежишь от человека с окровавленными руками? Она убеждала себя, что военные преступления совершались где-то там. Не в ее стране, не в ее доме, не в ее спальне. Она мечтала, что руки мужа прикоснутся к ней, что его ласка сможет ее оживить. Вернуть любовь. Но теперь ей казалось, что они, эти руки, только и могут, что загонять нож в мягкую плоть, нажимать на тугой спусковой крючок тяжелого черного револьвера…

– Сэр Стивен! – в комнату ворвалась докторская жена. – Муж обходит своих пациентов, так что я за него. Вы как?

– Несчастный случай, – сказал Стивен ровным голосом.