Запертый сад - Сара Харди

– Боже мой! – воскликнул он. Он не видел ее с того дня в саду. Он боялся, что она станет его избегать, но сейчас на ее лице сияла самая теплая улыбка, какую можно было представить, хотя лицо это и казалось осунувшимся и усталым. Потом он заметил у нее в руке чемоданчик, и ему пришло в голову, что она ложится в больницу.

– Вы такая бледная, – сказал он с испугом. – Вы не больны?

– Нет-нет, здесь работает моя сестра, я забирала у нее ключ от квартиры, – объяснила она. – Ей внезапно пришлось остаться на дежурство, а мне нужно как-то попасть внутрь. А вы? Я слышала, что вы в Лондоне. Но вы же поехали навестить друзей? Все в порядке?

– Все в порядке, – заверил он ее, предупреждая вопрос, – просто осмотр.

Он не знал, что еще сказать. Айвенс по-прежнему отчетливо помнил ощущение ее лица в своих ладонях, и сейчас он отчаянно желал, чтобы она не умчалась от него к своим лондонским друзьям, в изысканные рестораны и модные клубы, или куда там она ходит. Сейчас ему больше всего хотелось, чтобы она разговаривала с ним, как будто он здоровый человек, а не хворое жалкое существо, которому врач только и смог посочувствовать: мол, сожалеем, сделать ничего нельзя.

– Так вы приехали к сестре? – начал он неловко, повышая голос, поскольку подъехал автобус и выплюнул из себя облако дыма и горстку пассажиров. Она кивнула и ответила что-то, заглушенное сиреной проехавшей мимо скорой.

– Простите, я не расслышал.

– Да нет, ничего.

– Нет, пожалуйста, повторите. Что?

– Я просто… – Она снова замолчала. То ли ее неуверенность придала ему сил, то ли он решил, что ему и так недолго осталось жить, почему не рискнуть, но только он взял ее под руку и повел прочь от больничных зданий, к скамейке среди пней, оставшихся от платанов.

– Давайте сядем, – сказал он. – Поговорите со мной.

Она присела на самый краешек деревянной скамьи, неподвижная и прямая, но глаза ее были тревожными, взгляд беспокойно метался.

– Я не была в Лондоне с довоенных времен. Это такое потрясение. Такая разруха. Я не ожидала, что все так ужасно. Конечно, я видела фотографии, но на самом деле все оказалось еще хуже. Я проехала на такси вокруг Собора Святого Павла. Все эти старинные здания! Просто исчезли! И мы проехали мимо Крайст-Черч на Ньюгейт-стрит[12] – того, что от нее осталось.

Он вспомнил, как Крайст-Черч охватило пламя и как в ту же ночь сгорели еще семь церквей, построенных Реном.

– Я была там на свадьбе, – сказала она, – перед войной. Думала, как божественно красиво свет проникает через арочные окна. Люди веками находили покой и утешение в этой красоте. Самюэль Кольридж. И Чарльз Лэм, и Чарльз Уэсли. И Мендельсон.

Айвенс не смог сдержаться:

– Я несколько раз пел там, когда был мальчиком. И позже, баховский «Магнификат», теноровую партию.

– Потрясающе! Вы знаете, как я восхищаюсь вашим голосом.

Его лицо залилось краской.

– Как прекрасно быть частью этой истории! Но сейчас… – Она всплеснула руками. – Ваша история, моя история – все разлетелось вдребезги. Конечно, если жонглировать цифрами, можно найти места, которые пострадали сильнее, но какая разница, единицы погибли или тысячи, если среди них есть твой единственный и любимый? Моя мама… Впрочем, не важно.

– Нет, продолжайте, прошу вас! Ваша мама?..

– Она однажды взяла нас с сестрой в Сити посмотреть, как она говорила, «тюдоровский Лондон». Я все ныла, что хочу в зоопарк, но теперь ужасно жалею, что не смотрела внимательней. Теперь поздно. Я знаю, многие думают, что разрушить прошлое даже хорошо, и они уже планируют для нас новые города, новое общество, новое все. Но пока ехала в такси, я думала, как много мы потеряли. И как быстро! Простите, я заболталась. Просто очень устала. Мне надо идти. – Но она не пошевелилась. – И отпустить вас.

– Нет-нет, мои друзья, у которых я остановился, работают сегодня допоздна.

Его мысли метались, пытаясь найти для нее слова утешения. Она потянулась за чемоданом. Он представил, как она сейчас встанет и уйдет.

Но вместо этого она сказала:

– Если вы никуда не торопитесь, может быть, мы могли бы…

И они хором закончили:

– Пойти чего-нибудь выпить?

И оба неловко рассмеялись.

– Вы не голодны? – спросил он.

– Нет.

Значит, она не спешит закружиться в вихре светских развлечений.

– Здесь есть паб за углом, – сказал он.

– Чудесно! Я так рада вас видеть.

Глава 30

Паб был забит: конторские служащие, врачи, флиртующие с медсестрами, строители, работающие на разбомбленных развалинах за углом, – но как раз когда Элис и Айвенс вошли, какая-то парочка выбралась из-за перегородки у задней стены.

– Садитесь! – предложил он, перекрикивая шум. – Я возьму нам чего-нибудь выпить.

Элис хотелось бренди, но она боялась, что Айвенс потратит слишком много денег.

– Хотите бренди? – спросил он.

Этот вопрос выбил ее из колеи: давно уже никто не пытался догадаться, чего она хочет. Десять минут назад она была в отчаянии от вида разбомбленного Лондона и теперь испытывала огромное облегчение от дружеского участия. Но Айвенс слишком многое замечал – в прошлый раз, в саду, когда она вырывала жалящие стебли крапивы голыми руками, она чересчур ослабила бдительность, это воспоминание ее смущало. Никому не надо знать, что она всерьез собралась уйти от мужа, и уж в особенности викарию. Нет, не «уйти», поправила она себя, снимая пальто в душном пабе. Развестись.

Дома она старалась вести себя как ни в чем не бывало, не желая спровоцировать кризис. Она следила за тем, как у Стивена заживает порез; старалась рассеять слишком явные опасения миссис Даунс и миссис Грин; встретилась с миссис Лаббок, чтобы обсудить за чаем крикетный матч, назначенный на следующую субботу, и все это время задавалась вопросом, разводился ли хоть кто-нибудь когда-нибудь в их деревне. Спросить она не решалась. Обычно люди либо смирялись и терпели, либо просто убегали.

Не спешить, говорила она себе, сначала один шаг, потом другой. Но она сбивалась с шага, не знала, с какой ноги пойти, и уж тем более не понимала, куда идет. Ей придется дать распоряжения юристу. Найти себе какое-то жилье. Придумать, как заработать на жизнь. Ей придется… Так много шагов, она не знала, с чего начать. Не с того, чтобы пойти в паб с другим мужчиной.

Он пытался пробиться к стойке, где сейчас наливали пиво компании молодых мужчин в гражданских костюмах, которые выдавали демобилизованным; одежда сидела на них плохо, но