Запертый сад - Сара Харди

– Будете?

– Буду ли я! Это тот прекрасный напиток, что вы мне приносили?

– Да.

– Мы с доктором Даунсом получили огромное удовольствие.

«Я хотела, чтобы ты получил удовольствие, – подумала она, – а не доктор Даунс, который только и мечтает, чтобы меня и Стивена вышвырнули из Оукборн-Холла. Ну, по крайней мере наполовину его желание скоро исполнится».

– Оказалось, – продолжал Айвенс, – мы выросли недалеко друг от друга, так что у нас много общего. И мы оба играем в шахматы. А! Все забываю сказать – мне говорили, что вы можете играть на трех досках одновременно.

– Откуда вы это узнали?

– От миссис Тернер.

– Деревенские сплетни, – пробормотала она. Потом добавила, на случай, если Айвенс предложит ей сыграть: – Отец настаивал, чтобы я научилась показывать всем, что я не тупая, хоть и не умею грамотно писать. Но я возненавидела шахматы – за то, что мне приходилось это доказывать.

Она сменила тему:

– Боюсь, у нас не очень много еды.

– Лучше быть голодным, чем замерзать. А я уже точно не замерзаю. Здесь чудесно.

– Правда?

– Да, конечно. Разве нет? Элис, пожалуйста, скажите, что вас так мучает?

«Что вы будете презирать меня, – сказала она про себя, – как доктор Даунс – за мой большой дом, за титул, за все это. Не то чтобы я беспокоилась о том, что думает доктор Даунс. Но вы…»

И она призналась:

– Я боюсь, что меня ненавидят за все, что у меня есть.

Он посмотрел на нее со странным выражением.

– У вас действительно так много всего?

– Конечно! Посмотрите хотя бы, что мы пьем! – И какой отличный бренди, подумала она. И тут же великодушно сказала: – Налейте себе еще!

– Спасибо! Но вам надо согреться. У вас был долгий день. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Я посижу у огня, а вы сделаете вид, что меня здесь нет.

С этими словами он протиснулся мимо нее в гостиную, а она заперлась в ванной.

Она насыпала соль под бегущую из крана воду и быстро разделась. Вытирая пар с зеркала, поймала отражение своего стройного тела. Она еще может быть желанной? Элис потянулась. У нее проявились мускулы – от работы в саду. Раньше она не замечала. Но когда в последний раз она стояла обнаженной перед зеркалом? Когда в последний раз кто-то смотрел на нее? По-настоящему смотрел?

Она опустилась в горячую воду. Как она мечтала об этой ванне. Всю неделю она говорила себе, что в Лондоне сможет расслабиться, спокойно подумать, что делать дальше. Но теперь невозможно расслабиться, когда он за дверью. Она не могла избавиться от мысли, что Айвенс только недавно лежал в этой ванне, и беспокойно двигалась в воде, как рыба, выброшенная на берег. Квартира слишком наполнена его присутствием. Он не просто занимает много места, он… Что?

«Я хочу его одобрения, – думала она, – хочу ему нравиться». Но ведь нет никакой причины для такого волнения.

Ей не хотелось, чтобы этот вечер кончался. И он не кончился. И чего она все-таки хочет? Теперь?

Его доброго мнения? Разговора? Просто его общества? Да! Да! И большего.

Его тела? Его любви? В этом дело?

Она закрыла рот рукой, боясь выкрикнуть это вслух. Может ли быть, что она хочет его любви?

Она перебрала свидетельства, посчитала, сколько раз они виделись. Не так много. Но достаточно. Достаточно, чтобы он дал ей то, что она потеряла.

Надежду.

В тот вечер, когда он заблудился на соляных болотах, а она нашла его, Элис обнаружила, что может с ним разговаривать. Она убеждала себя, что ему интересны растения, сад, но, возможно, она просто бессознательно искала встречи. Пошла к вечерне. Подвезла его в Норидж. Явилась к нему без приглашения и была в восторге, когда он пел для нее – не только старую песню, но еще и одну из самых романтических мелодий на свете.

Как она могла не понять, к чему все идет?

Элис поднесла к губам запястье, ощутила запах гиацинта, стала изучать в зеркале свое лицо – раскрасневшееся, без косметики. Она казалась себе прежней. Но она изменилась. Сейчас Элис не чувствовала больше головокружительного волнения – наоборот, ощутила себя странно собранной.

Но Айвенс? Джордж? Она ни разу не называла его по имени. Что он думает о ней? Она не сомневалась, что нравится ему. Но есть ли что-то большее? Впрочем, в наши дни никто не знает, что на самом деле думают другие.

Она начала распутывать влажные волосы, снова взглянула в зеркало. Если он решит, что ты просто несчастная прихожанка, печальная женщина, которая ищет развлечений, чтобы отвлечься от своего жалкого существования, ничего страшного. Ведь так и есть.

Она представила, как он сидит у огня. Раньше она думала, что может любить только Стивена.

Но теперь?

Она сама не знала. Знала только, что собирается совершить поступок, который прежде считала невозможным.

Глава 32

Айвенс понял, что его неожиданное бегство из бара сбило ее с толку. Но он не мог больше выносить этой радости – петь для нее. Взаимопонимание, которого он так остро желал, только напоминало о том, что ему предстоит потерять. Он был на небесах – в раю на земле, – и, несмотря на тепло этой роскошной квартиры, его зазнобило. Скоро он точно узнает, какие они, небеса.

Если они есть.

Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять. Такие прекрасные слова, обещающие жизнь после смерти. Ритмичные библейские строки трогали его до глубины души, но сегодня они казались просто великой литературой, мифом, который человек сложил для того, чтобы справиться с разочарованием жизни.

«Когда тебя одолевают сомнения, молись», – говорил ему священник, которого он почитал. Пусть Господь делает свое дело.

Он опустил голову: «Господи, дай мне жить, сейчас и во веки веков, пощади меня сейчас и во веки веков, прежде чем я уйду и никто более не увидит меня.

Дай мне жить!»

– Не знаю, как вы, а я умираю от голода!

Он резко обернулся и увидел Элис, с розовой распаренной кожей, ее глаза сияли.

– Можем съесть яйца, которые я привезла сестре! Вы любите настоящую болтушку? – Она рассмеялась, и он почувствовал, что вот-вот исчезнет, растворится в потоке ее жизненной силы. – Глупый вопрос, да?

Он попытался улыбнуться и пробормотал:

– Это было бы замечательно.

– Прекрасно! Идемте, вы будете со мной разговаривать, пока я готовлю яичницу.

Айвенс