Зыбкая почва - Клэр Фуллер

— Перевозить пианино за двести монет? — Эд усмехнулся. — Да вы знаете, какие они тяжеленные, эти штуки? Вряд ли я найду на все это время. Одну поездку я сделаю, потому что Стю недавно оказал мне услугу. Но потом мне надо быть на другой работе. А для пианино придется тележку у кого-нибудь одалживать.

— Двести пятьдесят, — предложила Джини, но, внезапно испугавшись, что он вообще ничего не сделает, поспешно добавила: — И забирайте себе кур. Десять кур и курятник вместе со всем, что там есть.

Ей претила мысль о том, что ее куры станут жить у этого типа, но заботы о Мод и беспокойство за Джулиуса и так превышали ее силы.

Он обдумал ее предложение.

— Думаю, тот, кого я залучу в помощь, может принять их как частичную плату. Но он и денег захочет. Так что получается триста.

— По рукам, — сказала Джини.

— По рукам, — с ухмылкой ответил Эд, и она тут же поняла, что заключила невыгодную сделку. — Деньги вперед, — добавил он.

Достав конверт из кармана, она отвернулась, чтобы пересчитать купюры. Она знала, что последние триста фунтов там, никуда не делись, но все-таки пересчитала, чтобы удостовериться. Вынула деньги, передала их Эду. Когда она прятала пустой конверт в карман, ей хотелось плакать. Джулиус ни за что не должен узнать об этом. Эд тоже пересчитал деньги, сунул сложенные купюры в верхний карман рубашки и завел мотор.

Мод положила голову ей на колено и сидела так все время, пока они выбирались из района новой застройки и ехали через Инкбурн, мимо деревенской лужайки. Четыре мили на север по шоссе — и они свернули на дорогу, по которой Джини никогда раньше не ездила.

— Прибыли, — сообщил Эд.

Он припарковался на придорожной стоянке, и она выглянула в пассажирское окно. Увидела залитую растрескавшимся бетоном площадку. Сквозь щели пробивался подорожник, а по краям росли крапива и чертополох. Кое-где вылез ломонос.

— Это здесь? — удивилась Джини. Никакого дома она не увидела.

Эд немного сдал назад по узкой дороге с глубокими колеями и проехал между беспорядочно растущими кустами ольхи и кучами мусора. Джини заметила выцветший надувной детский бассейн, сломанную пластмассовую хлебницу, истлевшие листы гипсокартона, сложенные на выпотрошенном кресле. Из зарослей сныти торчали тачка со спущенным колесом и руль детского велосипеда.

— Не может быть, что это здесь, — сказала она и подумала, что Эд, наверное, собрался что-нибудь выкинуть на эту незаконную свалку, хотя все вещи в кузове принадлежали ей.

Он вылез, откинул задний борт, а она осталась в кабине. К спинке водительского сиденья была прислонена подушка — чтобы Эд мог дотянуться до педалей и руля. Оглянувшись, она увидела, как он берет несколько пакетов и идет с ними в жидкий лесок.

Она выпустила Мод, и собака, опустив нос к земле, умчалась прочь. Потом Джини выбралась сама. Узкая тропинка из примятых сорняков, по которой ушел Эд, привела ее в заросли падуба, все той же ольхи и крапивы. Пели птицы — черный дрозд и малиновка, стрекотала сорока. В отдалении слышался гул машин, проезжавших по шоссе. Она прошла мимо кострища с парой бревен вместо сидений, рядом с которыми валялись почерневшие консервные банки. Здесь кто-то собирается, подумала она. Пьяницы, нищие, наркоманы, бездомные.

Над хилыми деревцами и кустарником виднелась зеленовато-белая крыша.

— Пришли! — прокричал добравшийся первым Эд.

Когда картина открылась ей целиком, она снова подумала, что это ошибка. Их новое жилье не может быть таким. Эд положил сумки на землю и стоял, ухмыляясь и словно ожидая ее реакции, — чтобы было, что рассказать в пабе. Как он отвез эту чокнутую Джини Сидер на замусоренную ничейную землю. Нет, она не покажет своих чувств, даже не вскрикнет. Подождет, чтобы он ушел за другими вещами, а потом уже даст волю чувствам.

Похоже, когда-то трейлер был белым, но теперь стал пятнисто-зеленым. На крышу напáдали листья, за долгое время превратившиеся в подгнившую слизь. В длину он насчитывал футов десять. На обращенной к Джини стороне, рядом с открытой дверью, было окошко, тоже позеленевшее. Трейлер стоял на двух кирпичных подпорках. Несколько кирпичей перед дверью служили ступенькой. Какая-то деревянная конструкция, наполовину разрушенная ползучими растениями, пряталась под остатками навеса. Ей вспомнился трейлер, где жили Ник с матерью: белый и чистый. Она не могла заставить себя сделать шаг и все всматривалась в заросли на случай, если Эд ошибся и рядом есть коттедж.

— Стю сказал, что ваш брат навел тут порядок, — услышала она голос Эда.

Подойдя к двери, Джини заглянула внутрь. Вонь чуть не сбила ее с ног: волглое дерево, грибок и моча — звериная, а может, и человеческая. В мутном, сумрачном, словно подводном свете она различила грязную фанеру, покосившийся потолок, загнутый по краям линолеум, зеленую плесень по углам. Это не могло быть их новым домом. Пока она колебалась, стоя перед входом, примчалась Мод и, прежде чем Джини успела ее остановить, запрыгнула внутрь, моментально преодолев несколько футов между столом с привинченной к нему скамейкой и узким встроенным диваном. Джини вошла, и трейлер качнулся. Грязные сиденья были порваны, из прорех торчал поролон. На столе лежали погнутый металлический совок и облезлая щетка из коттеджа. Над диваном тянулось во всю стену еще одно позеленевшее окно. Мод вскочила на диван, принюхалась к одной из подушек и стала рвать когтями и без того сгнившую материю: по запаху и летящей трухе стало понятно, что здесь было чье-то гнездо.

— Фу! Фу! — Джини щелкнула пальцами, и Мод спрыгнула на пол, продолжая принюхиваться.

Джини поморщилась и потянулась, чтобы отдернуть пожелтевшую от времени занавеску, на которой еще можно было различить повторяющийся узор из семидесятых: мальчишка на тракторе. Уголок истлевшей ткани прилип к пальцам, и Джини с отвращением стряхнула его. В окно она увидела, что Эд с позеленевшим лицом несет третью партию вещей.

Она огляделась. Нет, они не смогут здесь жить. Напротив двери стояла стойка с ламинированной столешницей. Приподняв одну ее половину, Джини обнаружила замызганную газовую плиту на две конфорки. Она осторожно подняла другую половину — и вскрикнула. Внутри в пластмассовой раковине лежала скрюченная обожженная кисть руки. Она уронила столешницу и отшатнулась. Мод попала ей под ноги, взвизгнула и отскочила. Джини наклонилась и уперлась руками в колени, восстанавливая дыхание. А потом заставила себя снова поднять крышку раковины. Там лежала всего лишь грязная рабочая перчатка.

Эд вернулся, и она осталась в трейлере, чтобы избежать встречи с ним. Можно ли сказать ему сейчас,