Свадебные люди - Элисон Эспач

— А ты согласишься?

— Я не участвую в свадьбе.

— Я невеста. Я решаю, кто участвует в свадьбе. Это как быть президентом собственной страны. Так что та-дам, теперь участвуешь.

— Но я тебя даже не знаю, — говорит Фиби и тут же жалеет о сказанном. Она знает, что это уже неправда.

— Ты уже знаешь меня лучше большинства людей на этой свадьбе, — говорит Лайла. — Кроме, пожалуй, моего школьного консультанта.

— Кстати, зачем ты пригласила школьного консультанта?

— Это странно?

— Немного странно.

— Ну, он местный. И в детстве был ко мне очень добр, — говорит она. — Лучшей матерью, чем родная мама. Однажды даже отдал свой свитер, когда у меня начались месячные прямо на стуле у него в кабинете.

— Ещё страннее.

— Думаешь?

— Думаю, он получил приглашение и такой: «Погодите, что? Та девочка, которая залила месячными мой стул?»

Лайла громко смеётся и на секунду выглядит по-настоящему счастливой.

— Наверное, так и было, — говорит она. — Потому что это правда немного странно. Я наконец смогла с ним поговорить, а он оказался таким знакомым и незнакомым одновременно, что на середине разговора я уже думала: «Погоди, ты кто? Зачем я тебя пригласила?»

Она снова смеётся, и приятно слышать, как Лайла подшучивает над собой. Но Фиби начинает понимать, что в некоторые вечера Лайла, наверное, самая одинокая девушка на свете, как и сама Фиби. А может, они все одиноки. Может, в этом и состоит человеческая участь: непрерывно примиряться с тем, что ты — одно отдельное существо в одном теле. Может, каждый по ночам сидит и придумывает доказательства того, что он самый одинокий человек в мире. У Лайлы нет главной подружки невесты, а Фиби никогда ею не была. Для неё это всегда было постыдной отметиной: ни одна женщина на свете не захотела объявить её своей.

— В общем, делать тебе почти ничего не придётся, — говорит Лайла. — Вив уже всё спланировала. Завтра увидишь, всё в папке. Тебе надо просто прочитать папку, а потом стоять и делать то, что делала бы Вив.

— Ты ведь помнишь, что я приехала в этот отель покончить с собой, — говорит Фиби.

Произнеся это вслух, она чувствует себя очень далеко от женщины, которая надела зелёное платье и приехала сюда умереть. Подумать только, кто-то испытывал такую боль. Она сама вошла сюда так, словно другого выхода не было. Фиби хочется обнять ту женщину, а не причинить ей боль.

Психотерапевт был прав. Она не покончит с собой. Она не из таких. Всегда знала это о себе, но каким-то образом забыла. Дома всё стало таким тёмным, и только теперь, оказавшись здесь, Фиби может оглянуться и увидеть, насколько. Тогда этот мрак казался жизнью. Она слишком к нему привыкла, как слишком привыкла к собственному дому. Дойти до ванной посреди ночи — никаких проблем: она знала ручку каждой двери, чувствовала стены дома, словно стены собственного тела. Застрять в доме означало застрять в себе и во всех решениях, принятых за эти годы.

— Я согласна, — говорит Фиби. Произнести это вслух — словно ухватиться за что-то.

— Да! — говорит Лайла. Хлопает в ладоши, и Фиби начинает чувствовать лёгкое волнение. Ей не нужно возвращаться — пока ещё не нужно. — Завтра утром можешь присоединиться к нам на бранче для невесты в оранжерее.

Нелепее фразы Фиби ещё не слышала. Но мысль её радует.

— Только если смоешь с меня этот шампунь, — говорит Фиби.

Лайла держит над ней душевую лейку. По спине течёт тёплая вода. Фиби глубже опускается в ванну.

— Ты пробовала щётку для спины? — спрашивает Лайла.

— Здесь нет щётки для спины.

— Тебе не дали щётку для спины?

— Она мне не нужна.

— А чем ты собиралась тереть спину?

— Мне надо тереть спину?

— Ты что, никогда не мыла спину?

— Может, и нет?

Спину ей мыли, только когда она принимала душ с мужем. В начале их отношений. Первая поездка в Озарк, маленький гостевой дом, как они мыли друг друга. Она помнит, как он намыливал ей спину, как ладони скользили вдоль позвоночника.

— Голову назад, — говорит невеста.

Просто подчинись, думает Фиби. Откинь голову, закрой глаза и дай воде струиться по телу. Пусть невеста смоет шампунь с твоих волос, раз ей так хочется. Теперь ты главная подружка невесты.

Когда Фиби включает телефон, за окном уже темно. Она сидит на балконе и слушает, как разом приходят все сообщения. Знакомый звон, но телефон в руке кажется чужим, словно предмет с археологических раскопок, наполненный посланиями, которые к ней больше не имеют отношения.

Боб спрашивает, почему она ушла посреди занятия по введению в литературу.

Студентка Сэм хочет сообщить, что сегодня не пришла на занятие, потому что у бабушки пошла кровь из носа и залила все «Листья травы», и теперь приносить книгу в общественное место, наверное, биологически опасно. Она, конечно, знает, как доктор Стоун относится к студентам без книг, но в программе курса не сказано, что делать, если книга залита настоящей человеческой кровью? Вот что нужно знать Сэм. «Спасибо!» — написала она.

И снова Боб.

«Ты в порядке?» — написал Боб. Потому что Боб не полный придурок. Боб хочет знать, где она. Нужен ли ей отпуск по состоянию здоровья? Нужно ли найти другого внештатного преподавателя, чтобы заменить её до конца семестра? Вернётся ли она?

А потом сообщения от мужа. Первое — во вторник, незадолго до полуночи.

«Фиби, — написал муж. — Наверное, странно об этом говорить, но не менее странно было сегодня увидеть тебя на кафедре и не пожелать хорошего начала семестра. В общем, наверное, я хочу сказать: надеюсь, занятия сегодня прошли хорошо».

Но к утру он уже беспокоился.

«Не хочется снова тебя тревожить, но Боб написал и спрашивает, где ты. Я сказал, что не знаю. Ты в порядке?»

А теперь он очень обеспокоен.

«Фиби, знаю, что не вправе просить, но буду очень благодарен, если ты всё-таки дашь знать, в порядке ли ты. Я очень за тебя волнуюсь».

Теперь он волнуется? Его внезапная забота ошеломляет её. А почему он не волновался два года назад, когда ушёл? Или в мае, в её день рождения, когда она проснулась и первым звуком изо рта был всхлип, так похожий на крик умирающего в лесу зверя, что Фиби от испуга замолчала?

Она не отвечает. Может, больше никогда не отвечу, думает она.

Но Бобу написать надо. Она набирает и стирает несколько ответов.

Я вернусь через неделю, когда закончу заниматься имуществом умирающей бабушки.

Я изучаю поместья XIX века на Восточном