Элис Адамс - Бут Таркингтон

Адамс засмеялся и вернулся обратно в цех.

– Кажется, мой бригадир не ошибся, – сказал он жене вечером, не скрывая довольства. – Как только кому-то в заброшенной местности придет в голову открыть производство, тут же появляется еще одно. Мне это даже вроде как на руку: поможет местности выглядеть более оживленной и процветающей, когда придется в банк за займом обращаться, а мне очень скоро за ним идти. Я действительно иногда подумывал, что, если все пойдет своим чередом, а пока все так и есть, я захочу расширить бизнес и, вероятно, арендую ту фабрику сам; впрочем, вряд ли кто продержал бы здание пустым два или три года и нас дождался; к тому же если нам понадобятся еще постройки, то на площадке перед цехами места достаточно. Но сейчас все лучше не придумаешь: сегодня я нанял несколько девушек разливать клей по пузырькам, все цветные, лет им по шестнадцать – двадцать. Немного погодя куплю специальную машину для разлива, но это когда мы начнем прибыль получать, а пока полдюжины девушек вполне управятся с задачей вручную. У нас там получается настоящий клеевой заводик. Да, подумать только, настоящий завод!

Он прищелкнул языком, развеселившись; миссис Адамс успела позабыть, каков он в хорошем настроении. Она робко накрыла его руку своей. После ужина супруги, прихватив два стула, вышли на улицу и сидели вместе в поздних сумерках, держась подальше от «переднего крыльца», пока еще свободного: Элис переодевалась у себя в комнате.

– Милый, – сказала миссис Адамс, осмелившись не только положить свою руку на его, но и вернуть к жизни давно позабытое обращение, – как же здорово видеть тебя полным оптимизма. Может, когда-нибудь ты в конце концов допустишь, что я оказалась права. Все так славно складывается, жаль, что ты не сделал этот… этот шаг… раньше. Сам-то как считаешь, Вёрджил?

– Ну, если бы я раньше имел подобные намерения, не исключено, что все бы и тогда получилось. Я вполне допускаю твою правоту, ведь работа и впрямь спорится, к тому же, как по мне, товар будет продаваться. Вряд ли что-то способно этому помешать. Дела в порядке, и если… если… – Он умолк.

– Что – если? – вдруг встревожившись, спросила жена.

Он неловко улыбнулся, будто собираясь признаться в некой странности.

– Забавно, но я… Да, как-то нелепо, но я не перестаю думать о запахе. Я на заводе так привык к нему, что перестал замечать. Но стоит мне выйти на улицу, как он начинает меня преследовать. Скажи честно, ты его чувствуешь?..

– Вёрджил! – Миссис Адамс подняла руку, словно желая с укором стукнуть его. – Перестань нести эту чушь!

– Нет, конечно, это ничего не значит, – проговорил муж. – Какой там запах, человек еще и не такое пережить способен. Не это меня волнует.

– Надо думать – ведь ничем особенным не пахнет.

– Ладно, – произнес он. – Дело в том, что я не испытываю угрызений совести, хотя предполагал, что буду. Сам не знаю, зачем я признался тебе в этом.

Миссис Адамс была глубоко тронута словами мужа, поэтому ответила с нежностью в голосе:

– Успокойся, любимый! Разве я тебе не твердила, что ты сам за себя порадуешься, когда все начнешь?

Адамс смущенно закашлялся, затем набил и зажег трубку.

– А меня это озадачивает, – медленно произнес он. – Да уж, загадка так загадка.

– В чем загадка-то?

– Как по мне, чуть не во всем.

Вдруг до их ушей донеслось пение, раздающееся со второго этажа. Свет в окне комнаты Элис потух, и дочь, все еще напевая, спускалась ждать друга на переднее крыльцо. «Mi chiamano Mimì»[11], – мурлыкала она, и от ее нежного голоса замирало сердце. Родители молча слушали, пока песню не прервал скрип проволочной ширмы, прикрывающей переднюю дверь: Элис вышла из дома.

– Ох и хорошо поет наша девочка! – сказал отец. – Что-то я не припоминаю, получалось ли у нее это делать лучше, чем сейчас.

– Она неспроста так хорошо запела, – откликнулась жена.

– Я догадался, – со вздохом продолжил отец. – Да, догадался. Думаешь…

– Влюбилась в него по самые уши!

– Так я и понял, – согласился Адамс, задумчиво посасывая трубку и слегка похмыкивая, одновременно весело и печально. – Впрочем, нам от этого не легче, да ведь?

– С чего бы, Вёрджил?

– Мы барахтаемся что есть сил, – сказал он, – чтобы ради нее дела поправить, и каков итог? Она просто продолжает делать то, что делала раньше, и сейчас того и гляди выпорхнет из гнездышка, оставив нас с тобой! Чем не загадка? Над ней я тоже голову ломаю.

– Ну, до планов на будущее у них еще не дошло.

– Но ты сама только что…

Миссис Адамс принялась отнекиваться:

– Помолвки-то не было. Она, конечно, состоится – он тоже по Элис с ума сходит, как она по нему, но…

– И что тогда не так?

– До седых волос дожил, а ума не нажил! – воскликнула жена и встала со стула. – Я-то пока помню.

– Что ты помнишь? О чем я, старый дурак, тебе напомнил?

– Забудь! – Она рассмеялась. – Ты-то тут при чем? Я про свое думаю. Насколько я понимаю, жених-то к нам в дом даже не заходил!

– Не заходил?

– Насколько мне известно, нет, – сказала женщина. – И мы, конечно, должны… – Она замешкалась, решая.

– Что мы должны?

– Кажется, мне надо срочно поговорить с Элис, – произнесла миссис Адамс. – Он редко приходит сюда так рано, полагаю, я успею.

И она устремилась прочь, оставив мужа разгадывать загадки.

Глава 19

Элис тихо напевала, когда мать, появившись из-за угла дома, подошла к ней в полумраке.

– Какой же сегодня прекрасный вечер! – сказала дочь. – Почему лето не может продолжаться круглый год? Мама, ты когда-нибудь видела такие же красивые сумерки?

Миссис Адамс улыбнулась и ответила:

– В твоем возрасте видела, потом – нет.

Элис задумалась:

– Когда я стану старше, вечера потеряют свою привлекательность?

– Ну, они просто будут другими.

– Точно? Так всегда случается?

– Возможно, ты не такая, как я, – грустно произнесла миссис Адамс. – Нет, ты не такая, Элис. Ты заслуживаешь…

– Ничего я не заслуживаю. Ничегошеньки – и знаю об этом. Но сейчас у меня есть многое… больше, чем я могла бы получить. Мама, я… я совершенно счастлива!

– Солнышко ты мое!

Обрадованная миссис Адамс попыталась поцеловать девушку, но та отстранилась:

– Я совсем не то имела в виду. Мам, нет, я не собиралась признаваться, что помолвлена. Ничего подобного. Просто… видишь, как прекрасен мир, хотя я – ох! – постаралась все испортить.

– Ты?! – не поверила миссис Адамс. – Ты что-то испортила?

– Всякие мелочи. Тысячу мелких… Да к