Эрни. Мнения одной моралистки - Анна Хольцфогт

одно, а текст как бы по собственной воле говорит другое — это, если отбросить гадливость и негодование, может быть воспринято как свидетельство некоторой небесталанности автора. Создать текст, который будет жить своей жизнью, — уже немало. В любом случае писатели уровня Шаррельманна — это люди, способные изъясняться связно, грамотно и даже с претензией на художественность. Следовательно, как и все, кто чему-то учился и живёт не в мусорном баке, они должны были достичь некоего культурного уровня — более высокого, чем у уличных мальчиков, обильно пополняющих нацистские ряды. Образованный человек может быть по большому счёту не умным, не великодушным, даже откровенно жестоким. Но, по-моему, от варвара его всё-таки должна отличать минимальная брезгливость. Он должен чувствовать (если не сказать «чуять»), что те, кто орёт на улицах, размахивает кулаками и пачкает витрины, ему не компания. Чёрно-коричневый фасад должен вызывать у него такое отвращение (пусть не нравственного, а хотя бы эстетического, даже гигиенического свойства), при котором ему бы в голову не пришло заглядывать внутрь и интересоваться идеологической начинкой.

Но не будем больше о сомнительной литературе. Посылаю тебе небольшую книгу совсем иного качества — антивоенный роман Бруно Фогеля «Альф». Я прочла его за пару ночей. Вообще люблю читать ночью… Да, да, я помню, что недосыпание вредно для здоровья и оставляет следы на лице женщины, которой уже не шестнадцать. Но когда всё вокруг спит, образы ложатся в сознание так хорошо, так нежно — как первый снег на школьный двор, ждущий рождественских каникул. Возникает чувство интимного уединения с героем. Он как будто бы держит тебя за руку. Или ты его.

Ну так вот. Первая часть книги Фогеля — очень психологичный и вместе с тем очень яркий рассказ о детстве и отрочестве гимназиста, тёзки твоего любимого ученика. Он, этот Феликс, не брошенный ребёнок, отец не избивает его до потери сознания и не пытается в припадке пьяного буйства вышвырнуть в окно. Глава семейства во многом себе отказывает, чтобы у сына была возможность учиться. Родители внимательно наблюдают за ним: хорошо ли он ест, какое у него настроение. И несмотря на всё это, они являют собой красочный пример того, как не надо воспитывать ребёнка, если ты не хочешь, чтобы он рос глубоко несчастным и ненавидел тебя. Хорошо бы всем родителям прочесть эту книгу. Особенно тем, у кого мальчики.

Дальше идёт переписка Феликса с другом Альфом, который в шестнадцать лет ушёл добровольцем на фронт, наслушавшись лживых пафосных речей гимназических преподавателей. Для того чтобы легально снять квартиру, поступить на работу или жениться без согласия родителей, человек этого возраста считается недостаточно зрелым. Ну а в мясорубку — пожалуйста! Несмотря на некоторую дидактичность, вторая часть книги тоже увлекательна и глубоко трогает. Даже того, кто, в общем-то, и сам всё понимает. А таких, к сожалению, пока недостаточно много. По-моему, некоторые фрагменты из этих писем надо вставлять в рамочку и вешать в школьных классах. И в домах. Рядом с вышитыми цитатами из Писания или даже вместо них. Вот несколько примеров:

[Я лежал много часов, почти всю ночь, рядом с телом убитого шотландца и думал: ] что такое честь всех отчизн, вместе взятых, против жизни одного человека? Куча навоза.

Какое мне дело до норм морского права, которые Англия якобы нарушила? Почему мне должно быть не всё равно, принадлежат ли Эльзас и Лотарингия Франции или Германии? Да хоть Сиаму! Кайзер позвал… Если я позову кайзера, он не придёт! [… ] А того бельгийца, в чьём животе я провернул штык, дома ждёт друг или подруга.

Будь прокляты те, кто твердил нам, что «с нами Бог», что Он поручил нам, самой культурно развитой нации, вести за собой весь мир, защищая общечеловеческие ценности и идеалы. Эти тупые педанты использовали наше доверие, чтобы загнать нас в руки мясников. [… ] Выставить бы то, что осталось от Фриделя Бергера, посреди актового зала…

[Сегодня моя служба Родине заключается в том, чтобы врать родственникам убитых, будто их сын, брат, муж или отец пал смертью храбрых, мгновенно сражённый выстрелом в грудь или в голову.] Если бы вместо таких писем семьям посылали киноплёнку, на которой запечатлены последние телодвижения и последние крики их героя, война бы давно закончилась.

Изо дня в день видя невыразимые страдания… я надеюсь, что дома каждый сколько-нибудь уважающий себя человек делает всё возможное, чтобы положить этому конец.

Ну чем не темы для сочинений? Будь моя воля, я бы включила роман Бруно Фогеля «Альф» в обязательную школьную программу. Но это всё мечты… У книги, кроме того, что она пацифистская, есть и другая особенность — ты быстро поймёшь какая. Боюсь, что учителя, который предложит старшеклассникам почитать такое, даже уволить не успеют. Он будет растерзан возмущёнными родителями. Наступит ли когда-нибудь прекрасный день, когда подростки в школах начнут читать подобные книги? Если да, то войны останутся в прошлом.

Расскажи поподробнее, какая обстановка у нас дома. Надеюсь, пока ещё можно спокойно ходить по улицам? Или уже нельзя?

Береги себя!

Твоя Эрни

P. S. В книге Фогеля есть, кроме всего прочего такой любопытный момент: в детстве Феликс ходил с родителями в парк на воскресные концерты и каждый раз высиживал их как пытку, зато лет в одиннадцать, когда в нём проснулись какие-то непонятные ему силы, тёмные и тревожные, он услышал тот же самый ресторанный оркестрик и вдруг заплакал.

Интересно узнать Твоё профессиональное мнение на этот счёт. Лично мне кажется, что многие люди, не родившиеся моцартами, могли бы рассказать о себе нечто подобное. Я, пожалуй, тоже стала по-настоящему чувствовать музыку только в пору полового созревания (которое началось у меня позже, чем у Фелик-са). Ты занималась со мной, старалась, чтобы мне было интересно, играла для меня, и иногда я даже выдавливала умилённую слезу. У меня были любимые пластинки (вальсы Штрауса, например), которые я охотно слушала, пока рисовала. Но чтобы музыка застревала в мозгах, чтобы мне становилось неспокойно оттого, что я не могу проанализировать и каким-то образом воплотить те сильные чувства, которые она у меня вызывает, — такого со мной в детстве не бывало. Вероятно, музыка апеллирует к чему-то, что созревает в человеке, когда по телу начинают бродить половые соки.

Способность получать неподдельное удовольствие от литературы появилась у меня ещё